Все это так ее подкосило, что она не смогла даже нацепить свою обычную вежливую маску. Когда настало время ужина, она сказалась больной и не вышла, отчего сразу появилась Ингигерд, но Анна сослалась на ежемесячное недомогание и Ингигерд оставила ее в покое. Позже вечером за дверью она слышала голос Кристиана, справлявшегося о ее здоровье, но Лотта ответила господину, что госпожа выпила сонного зелья и спит. Утром Анне повезло и Кристиан с Туре и Ингигерд отбыли в замок «Три короны». Именно в это время у Анны и родилось решение, что ей делать. Она просто не могла и не хотела оставаться здесь, надевать маску и притворяться, когда ей, как раненому зверю, хотелось остаться в одиночестве, все это было выше ее сил. Поэтому она велела Лотте собрать все необходимое, седлать коней и ее личным слугам сопровождать ее. Быстро нацарапав записку Ингигерд, что дескать она отправилась на богомолье в монастырь святой Клары, Анна кинулась прочь из дома.
18
Анна отправилась в аббатство святого Петра в Лунде, откуда и началась вся ее история. Они ехали туда неделю, и все это время она была как в бреду. В голове вертелся весь этот ураган мыслей и чувств. Хуже всего было по ночам, когда от переживаний не шел сон, а вспоминался мучитель Кристиан – его обворожительная улыбка, его голос, то, какими нежными были его прикосновения и как он клялся ей в любви. Все это было ее личным адом и она не знала, как все это вынесет. Была только смутная надежда, что время лечит.
В аббатстве ее приняли без лишних разговоров. Мать аббатиса решила, что настанет время и госпожа Бьельке сама все расскажет, почему она вдруг покинула этот суетный светский мир и хочет восстановить силы в монастыре. А то, что Анне надо восстановиться было видно невооруженным взглядом – госпожа Бьельке похудела и умудрилась упасть в обморок на обедне. После этого для нее упразднили постные дни, так как аббатисе вовсе не хотелось разбираться с ее деверем, почему госпожу Бьельке заморили голодом.
Проведя неделю в тиши и вдоволь позанимавшись самобичеванием Анна наконец решила, что надо просто сосредоточиться на чем-то другом. Она выказала желание довести до конца росписи в трапезной, переписывала книги со святым писанием и кажется погружение в работу и размеренную жизнь пошли ей на пользу. Еще через неделю она поняла, что надо как-то дать знать о себе Туре, что с ней все в порядке. Два дня она обдумывала два письма, одно деверю и Ингигерд, в котором без обиняков заявляла, что устала от мирской суеты и раздумывает посвятить себя богу, хотя она никогда не была особенно религиозной, второе, более подробное, с подтверждениями пораженных свидетелей, Кристиану. Еще 10 дней ушло на то, чтобы ее нарочный добрался до дома Бьельке в Стокгольме. Так что как раз перед Масленницей в доме Туре разразилось .... Нечто весьма бурное.
Мирно трусивший на смирной кобылке весь путь до столицы, но тем не менее уставший с дальней дороги монастырский гонец спокойно потягивал пиво и жевал белый ароматный хлеб на кухне, наслаждаясь отдыхом, как в кухню ворвался богатый и красивый господин в бархатном кафтане и принялся его трясти с воплями «Где она?» и «Что это за бред?» потрясая какой то бумагой. За ним с не меньшим ревом и шумом в кухню ворвался еще более солидный господин, грозивший разнести все монастыри в Швеции, лишь бы только вправить мозги этой ....дальше было слово, которое заставило посланника истово креститься. Так, на пару, Кристиан и Туре, не без усилий, но добились от посланника сведений о том, что прибыл он из монастыря святого Петра в Лунде и его отправили сама матушка аббатиса и высокородная госпожа Анна. И если Туре так и остался высказывать посланцу все, что думает и об аббатисе, и об Анне с ее эпистолярным жанром, и всех монастырях, то Кристиан был более краток. Отдав пару приказаний, он вылетел из двора дома Бьельке на своем курцере, приказав паре верных людей догонять его.
Путь до Лунда занял у него дней 5. И все это время в него в голове крутились фразы из письма, которые он не смог забыть, даже если б очень захотел.