«Дражайший господин Норденфальк» начиналось письмо. Не «мой милый», не «любимый», даже не просто «Кристиан», и уже одно это не сулило ничего хорошего. Но то, что было дальше, ввергло дражайшего господина Норденфалька в бешенство, а еще больше, в безумный страх потерять все, что ему было дорого. «Я приношу свои извинения за свой поспешный отъезд» говорилось в письме далее, «Но поверьте, я более чем уверена, что мое решение будет лучшим выходом из сложившейся ситуации. Я чувствую, что я больше не вправе занимать чужое место рядом с вами, которое принадлежит другой. В этом нет вашей вины, просто так сложились обстоятельства, что я заняла место, которое по праву должна занимать ваша суженая, которой вы обещались и которой вы принадлежите. Никогда я не претендовала ни на что чужое и теперь не стану. Я безмерно благодарна вам за то время и теплоту, что вы соизволили мне подарить, но они должны быть адресованы другой, а не мне, потому я освобождаю вас от слова, данного мне когда-то, тем паче, что дано оно было вами под давлением моего деверя и в конкретных обстоятельствах, на которые повлиять вы не имели возможности. Я освобождаю вас от моего присутствия и искренне желаю вам счастья с девицей Магнусдоттир. Вы оба это заслужили. Для того, чтобы показать вам, что мое желание искренно и я не имею намерения возвращаться к мирской жизни, я отписываю вам, дражайший Норденфальк, все те поместья, которые были вам обещаны по брачному контракту, оставив себе лишь родовой замок Альснэс, который столетиями принадлежал роду Миннешёльд и который будет моим взносом аббатству, если я решусь окончательно отвернуться от мирской жизни. Еще раз, искренне желаю вам счастья, Анна Миннешёльд-Бьельке».
Все те чувства, что испытывал Кристиан, были сумбурными и полностью захватывали его так, что он ни о чем думать не мог и гнал коня почти без роздыху. В нем клокотал гнев – почему она решила все сама, не спросив его? Сколько же в ней спеси и гордости, что она не считается ни с чем кроме своих чувств и желаний. И с чего она решила, что занимает чужое место? Место рядом с ним – это только ее, сколько раз он должен повторять ей, что любит ее? После гнева накатывал страх – только бы успеть, неужели она и вправду хочет принять постриг? Ведь тогда он потеряет ее навсегда и даже маленький шанс переубедить эту гордячку исчезнет. Что он будет делать без нее? Он попытался представить мир и свою жизнь без этих холодных синих глаз, за которыми пряталась целая вселенная и все казалось безрадостным и унылым как ноябрьский дождь. Но хуже всего была дарственная, прилагавшаяся к письму, словно ему швырнули в лицо плату за его чувства, словно от него откупались холодно, вежливо и расчетливо и от этого волком выть хотелось. Это был уже не холод, это была арктическая мерзлота, которая выжигала хуже пламени и Кристиан чуть с ума не сошел, пока не увидел стены аббатства святого Петра близ Лунда.
19
Анна была в своей комнате, когда в ворота аббатства заколотили так, что разбудили бы мертвых до судного дня. Все внешние звуки раздражали ее в ее состоянии и она захлопнула ставни своей кельи, чтобы ни на что не отвлекаться. Тем более, что ей надо было сосредоточиться и обдумать, как оформить заглавную букву «О» в псалме для часослова. До нее доносился какой-то шум, но скоро он стих, и она не придала этому внимания. Но через очень короткое время в дверь ее кельи кто-то заскребся и в через мгновение в келью просочилась послушница Мария, которая потупив глаза передала, что госпожу ждут внизу.
-Кто ждет? – Анна начала подозревать неладное. По ее расчетам письма должны были уже дойти до Туре и Кристиана, но она не ожидала, что посыльные из Стокгольма прибудут так скоро.
-Я не знаю, какой-то господин, очень красивый, который называет себя вашим женихом, – тихо пробормотала послушница.
-Норденфальк? – поразилась Анна. – Это скорее всего посыльный от него, забери у него письмо и принеси мне. Я не желаю ни с кем общаться.
-Нет, это не посыльный, это сам господин жених, – помотала головой девочка, – Он прибыл на красивом черном коне и он очень ... Злой. Кричит на аббатису.
У Анны сердце ушло в пятки. Она скорее ожидала увидеть Туре, чем Кристиана, что тому от нее надо? Ведь она все подробно объяснила в письме.
-Я никого не желаю видеть, так и передай. Пусть отправляется обратно. – повторила Анна и вернулась к своей рукописи явно показывая, что разговор окончен.