Так шли часы с чувством, словно ещё одна крошка внутри оторвалась и устремилась прочь. Шёл второй день наедине с самим собой. Чтобы они больше не просыпались - я охранял их покой. Облечённый в чужую одежду, взявший чужое имя, я сидел на промёрзшей земле, ожидая их возвращения. Я думал о многом в тот день. Что скажу и как объясню. Но одного я не учел. Как какой-то сопляк смог убить двух старожилов. И вот я решил сделать глупость. Решил подойти к двери. Встать в проём. Ухватиться за шершавый край и самолично разбить себе голову.
В глазах потемнело, и я упал. Крохотная тёплая струйка стекала по щеке, по подбородку и потом на холодную высохшую землю. Я лежал так долго, смотря, как кристаллизуется маленькая лужица крови.
- Есть кто живой?
Уже темнело, погружая округу в сумерки. На дороге стоял верхом всадник и с тремя лошадьми, поводья которых были привязаны к седлу солдата, облачённого в ту же кольчугу и с такой же накидкой.
- Что здесь... - Он соскочил с седла и в миг обнажил клинок, рассматривая тела. - ...случилось.
- Я их убил... - так же лёжа на земле, промолвил я. - убил...
- Встань и назови своё имя, солдат! - Он направлял остриё на мою валяющуюся тушку... - Встань, я сказал!
Я приподнялся, и в тот же момент в глазах потемнело, а к горлу подкатил ком. Меня стошнило, и я рухнул вниз. В ушах звенело, а этот солдатик схватил меня за шкирку и отволок к стенке, приложив холодный металл к шее.
- Если не хочешь проблем... бей в голову.
Наши взгляды пересеклись, и он не выдержал первый, отвел взгляд. Я-то уже давно готов умереть, а он - нет.
- Всё просто, - продолжил я. - Видишь двоих в накидках среди той кучи?
- Да.
- А видишь девочку в разорванном сарафане?
- Да...
- Догадываешься, что случилось?..
Тот молчал. От напряжения клинок ходил ходуном, царапая острым концом мне горло. Я не шевелился. Я продолжил с холодом рассказывать:
- Они нашли её, осматривая дома, спрятанную в полу. Нашли и делали с ней всё, что хотели, меняясь. Они делали это с ней раз за разом, распивая так же найденную огненную воду. И я не выдержал. Я убил их по одному... а потом и саму девочку, так как она уже не дышала. Вот этим.
Я достал ножик из-за пазухи и бросил к его ногам. Он взглянул на нож с засохшей кровью. Потом на меня. Он взглянул на окровавленное лицо и шрам на лбу.
- Твоё имя, солдат? - спросил он, пряча свой меч в ножны.
- Я не помню... - честно ответил ему я.
Солдат взглянул ещё раз прямиком в душу и направился к аккуратно сложенным телам. Он перед каждым склонялся, рассматривая их с ног до головы.
- Тут изменённый! - вскрикнул он, дойдя до матери с ребёнком. - Почему ты их не сжёг?
- Всё, что я успел, — это сложить в кучу, а дальше - всё как в тумане...
Он лишь зыркнул в мою сторону и направился в первую хибару, держа руку на рукояти клинка. Потом во вторую. Что-то пробормотал сам себе в ней и схватил меня, отволок к хибаре напротив. Я наблюдал за ним, смотря, как он тащит одно тело за другим внутрь. Как выходит наружу и спрашивает, хочу ли я воды. Я кивнул. Он действительно принёс бурдюк. Выпил сам и протянул мне. В момент, когда я сделал глоток, я почувствовал запах гари. Дом, куда он отволок всех спящих, вспыхнул словно спичка, освещая всю округу. Тонкие доски трещали, а языки пламени завивались и перекручивались в адских танцах.
- Можешь встать?
Я приподнялся, и тут же ноги подкосились. Но я не рухнул на землю. Он подхватил меня и поволок к дороге. Неведомо какими силами затащил в седло, поправил ноги и направился к своей лошади.
- Держись за шею и постарайся не свалиться.
И мы поехали, оставляя позади всё, что здесь случилось. Огонь всё сотрёт со страниц истории, и в конце ветер подхватит пепел и развеет по полю, и никто о них не вспомнит и не узнает. Мы удалялись вглубь ночного мрака, оставляя всё позади. Я ещё пару раз взглянул назад, наблюдая, как рушится крыша горящего домика, погребая под собой всех их...
- То есть он убил всю группу?
- Да... и после пробил всем черепа...
- Да это трибунал! Его подвесят на столбе вдоль дороги, и будет он так болтаться изменённым в назидание остальным!
- Скорее всего.