Девочка давно ушла. Старик, кряхтя, встал и тоже ушёл, оставив меня наедине.
Я смотрел, как ветер раздувает пепел давно угасшего очага. Птицы сменили песни. Солнце встало выше, давно испарив последнюю утреннюю влагу. Местные ушли по делам, а я продолжал сидеть, уже давно не чувствуя затекших ног.
- Ты хочешь есть? - прозвучал за спиной хриплый голос.
Я оглянулся. Тот самый старик стоял с двумя мальчиками по бокам. Я посмотрел на него с непонимающим выражением лица, и он продолжил:
- Идём ловушки проверять.
Старик кивнул на моё молчание - то ли как на согласие, то ли просто констатируя факт моего присутствия.
- Ноги отсидел? Вставай, разомнёшься по дороге.
Он развернулся и пошёл, не дожидаясь, а мальчишки тут же ринулись за ним, как псы за вожаком. Я поднялся, мои затекшие мышцы горели огнём, и поплёлся следом.
Мы шли вдоль дороги. Старик показывал мальчишкам на следы на земле:
- Видишь? Это кролик прошлой ночью шлялся. Ищет, что пожевать.
- А это? - ткнул пальцем младший.
- А это вы вчера с палками бегали, - хрипло рассмеялся старик. - Неугомонные, будто за вами монстры бегали действительно.
Они смеялись. А я смотрел на их спины и думал: они знают. Знают, что холод придёт. Но сегодня - они проверяют ловушки и смеются над своими следами.
Первая ловушка оказалась нетронутой. Простенькая такая: увесистая глыба, стоящая на крохотной, ещё держащей вес палочке, а к палочке-иголке приколото зёрнышко. Примитивно - и не менее эффективно.
- Смотри! - радостно вскрикнул один из мальчиков, подбегая ко второй ловушке. - Здесь что-то есть!
И действительно. Второй камень лежал, нарушив хрупкое равновесие. И не просто лежал - а придавил нечто с лысым тоненьким хвостиком.
Мальчик приподнял камень, откинул в сторону раздавленную тушку крысы, вернул палочку в шаткое равновесие и радостно крикнул старцу:
- Всё правильно сделал?
Старик улыбнулся, положил руку на плечо юному охотнику:
- Если и нет - голодать будешь ты.
Мальчик засмеялся, швырнул тушку в корзину. Поднялся — и двинулись дальше. К следующей ловушке.
- Можно я? Можно я? - второй мальчишка уже подбегал к очередному камню.
- Валяй, - буркнул старик.
Под камнем - кролик. Приманка нетронута. Старик нахмурился, прошипел так, чтобы слышал только я:
- Зайцы сроду не попадались тут...
- Ого! - младший аж подпрыгнул. - Смотри какой! Я их только издалека видел!
- Не к добру это... - старик не разделял восторга.
- Почему? - наконец сорвал и я своё молчание.
- Зайцы на такую приманку не ведутся. - Он мотнул головой в сторону поля. — Значит, бежал не за едой. Бежал от чего-то. А зверьё дурное бежит только тогда, когда рядом холод.
Дальше мы шли в тишине. Не то чтобы малышня не резвилась - просто они почувствовали настроение своего «вожака» и умолкли. Даже полная корзина дичи не радовала. А радоваться было чему: каждая ловушка - свежая тушка, не пролежавшая и суток.
В этом походе я оказался практически бесполезен. Лишь раз помог приподнять увесистый камень - и всё.
Возвращались так же молча. Старик - в раздумьях. Дети кряхтели, чередуясь, кто понесёт тяжёлую корзину. Я не выдержал, потянулся к ручкам, но в момент, когда пальцы коснулись детских ладоней, меня будто переключило.
- Вам нужно бежать! - не жалея голоса, кричал в лицо женщины старик. - Бери детей и беги... так далеко, как сможешь!
- Куда? - тихо промолвила она.
Она взглянула на мальчиков - испуганных, дрожащих от холода, с ужасом в глазах.
- Мы даже до Древа не дойдём... покроемся инеем...
Старик схватился за сердце, пошатнулся. Найдя опору в стене, он холодно взглянул на женщину:
- Тогда единственное, что ты можешь для них сделать - задушить. Чтобы не видели.
Я отдернул руку, будто обжёгся. Дети смотрели на меня, не понимая, почему я побледнел.
- Положи. Пожалуйста, корзину, - тихо, монотонно, словно робот, сказал я мальчику. - Я понесу...
Думал ли я, что происходит со мной, когда нёс эту корзину? Конечно, думал. Но ничего не понимал, как глубоко ни копался в себе. Молча шёл, смотря под ноги. Правая нога. Левая. Правая... Левая...
Этот старик... дети... я видел их смерть.
В этих картинках я видел безболезненную кончину старика. Вот этими руками, что несли корзинку.
Малышня... не увидевшая истинный облик холода... я видел их страх. Слышал, как они непонимающе спрашивали «Мама?..». Видел, как она плакала, приближаясь к ним. Видел всё. И видел, как леденеют её упавшие на землю слёзы.