// ЗАДАНИЕ НЕ НАЙДЕНО
// ЦЕЛЬ НЕ НАЙДЕНА
// СМЫСЛ ОТСУТСТВУЕТ
SYSTEM_STATUS: [OPERATIONAL]
RECOMMENDATION: [CONTINUE]
// ЦИКЛ ПОВТОРЯЕТСЯ
// ОШИБКИ УЧТЕНЫ
// ДАННЫЕ СОХРАНЕНЫ
Командир построил местных. Достал свиток и стал сверять людей.
Имена, которые он озвучивал, не запоминались. Лица их размывались, как только он говорил: «Годен».
Для меня их облики уже не существовали. Их заковывали в путы на ногах и отводили в начало каравана. К остальным. К таким же обезличенным, как они сами.
Деревню оцепили задолго до проверки. Кто-то пытался убежать - безуспешно. И не удастся никогда. Не потому, что один на своих двоих, а другой - верхом на резвом жеребце, а потому, что его роль в этой системе предрешена задолго до рождения. Задолго до рождения его матери и матери её матери. Задолго до конца.
«Негодных» оставили. Как и детей с матерями. Старики и немощные - им не были нужны. Ни для чего.
А я знал - для чего. Не потому, что командир сказал, а потому что я сам туда направлялся. В крепость, из которой нет пути обратно, ни живым, ни мёртвым, ни телом, ни даже воспоминанием родных. Растворишься, как то, чего никогда не существовало. Как тот пепел очага, что уносит ветер.
Пришёл в себя лишь когда они ушли. Не все. Командир оставил несколько солдат для некого «форпоста» - на случай непредвиденных обстоятельств. Меня не тронули. На меня даже не смотрели, когда я валялся, истёкший кровью из каждой щели своего тела. Меня словно не видели. Меня словно не существовало в их мире. Ни меня, ни моего валяющегося тела.
В деревне остались немногие, как я и писал ранее. Старики, женщины и дети, ну и один хромой с покалеченным коленом. Хотя и его когда-то вела дорога приключений, но не в этот раз. Его приключения закончатся здесь, среди пары хибар и давно угасшего уюта.
Пара солдат, которые вели себя хозяевами мира, потребовали запасов. Им говорили, что нет ничего такого, но холодная сталь у горла работала похлеще любого детектора лжи. Всё принесли, как только они начали хватать за руки детей и девочку. К сожалению, местные не осознавали, что пойло только сильнее развяжет им руки. А нести было что. Спрятанное под полом, хранимое не один месяц или даже годы: пойло, вяленное мясо. Всё уходило в утиль. Утиль ртам, что почувствовали безнаказанную власть.
- Какая красивая девочка, - сказал солдат, допивая очередной сосуд.
Помню, я так же пил. Получив капельку свободы, я заливал в горло всё, что могло залиться. Помню это дурманящее чувство всевластия. Верный клинок на поясе, который давал больше прав перед остальными. Помню, как поступал, невзирая на нормы, и не видя в тот момент ничего плохого. Лишь силу, которой нечем парировать.
- Садись на коленки...
Шёл вечер. Тот же очаг, но в нём не было ничего прежнего. Тот же старик, отрешённо сидевший у очага, но уже не тот. Отрешённый, словно проживающий этот момент в сотый раз, наблюдая, как мать сажают на колени и заставляют рассказывать что-то хорошее, как совершенно случайно на её ягодицах появляется грубая солдатская рука.
Я сидел рядом. Я всё видел и не сказал ни слова. Не сказал даже тогда, когда его рука поднималась всё выше, обхватывая её грудь. Она металась, пыталась вырваться, но было слишком поздно. Её горло было сжато под смех солдат, а её сопротивляющееся тело уволокли в хибару.
Винил ли я себя за её участь? - Да. Оправдывал ли себя тогда? - Да. Мог объяснить, что после того обморока тело словно налилось свинцом, превратив в лишь наблюдателя над происходящим. Но что это изменит? Сделает это меня невиновным? Или оставит соучастником?
Не отвечу даже тогда, когда слышал её крики, удары и взвизги, тишину и тяжёлое дыхание в хибаре, смех остальных солдат, поедающих секретные запасы деревни. Они здесь боги, а остальные лишь инструменты удовлетворения их эго и потребностей.
В моей душе пылала злоба. Громкий зверь на цепи, но его цепь была тверда и непоколебима, как бы сильно он ни рычал. Этот зверь хотел разорвать каждому из них глотки и почувствовать тёплую кровь на своих лапах. Увидеть их последний взгляд перед тем, как зрачки потеряют фокус, а последняя мысль не растворится в вечном ничто. Хотелось оборвать их жизни здесь и сейчас, но тело отказывалось слушать, словно анализируя происходящее и делая выводы, как поступить в дальнейшем. Присоединиться к их порочному кругу или изорвать их тела и души здесь и сейчас. Но это потом. Не для меня. Не для этого раза...
Я словно тот невидимый наблюдатель - который, увидев всё, расскажет всем для будущих действий. Для тех, кто придёт после и увидит всё и сразу, словно получит тот грёбаный квест для дальнейшего сюжета. Как поступить и что сделать. Пойти ли поразвлекаться в хибару или же окропить прохладную землю кровью.