Мы пировали вечером. Набивая желудки перед будущей трагедией. Тень прошлых жизней не давала забыть. По щеке текла слеза, видя их счастливые и радостные лица. Их улыбки. Их радость словно кинжал резала что-то внутри, рисуя осознание под слоганом «сейчас» и только сейчас и больше никогда.
Я хотел изменить всё, и старик мне помог. Он рассказал, что близится холод. Рассказал, что завтра их ждёт караван и нет больше для них «вчера». Он сказал правду: что это последние их искренние улыбки в жизни, если не уйдут сейчас и возможно больше никогда.
Я сломал их своими действиями сегодня, не дожидаясь завтра. И мы ушли.
Под вечер.
Собирая свои вещи в сумерках, мы отправились в неизвестность. В никуда. Среди мерцающих звёзд и жужжания сверчков. Сквозь ночь к желаемому будущему, которого нет.
Мы уходили тёмной ночью. Женщины, дети, старики и мужчины. С торбами последней еды и с самым важным для каждого. Идя через поля, думая, что спасаясь от неизбежного. А потом на горизонте появились факелы. Караван. Солдаты в знакомых накидках с алыми пламенем. Командир улыбался, словно ждал этого. Нашей с ним встречи.
- Куда это мы, милые? - спрашивает он почти любезно.
- Мы... мы уходим, - говорит старик, прикрывая детей спиной.
- А работа? А долг? А Империя? - голос командира становится ледяным.
На этот вопрос не было ответа ни у кого из нас.
А дальше ничего... что можно было бы красиво рассказать.
Не бойня. Расправа, которой моими действиями нельзя было избежать. Нас всей гурьбой привели непонимающих и в замешательстве к древу, с которого начался мой путь. Заставили каждого вязать петлю из верёвки, кроме меня... Почему?
Командир спросил, чья это была идея - покинуть рабочее место, и все после старика указали на меня, словно это их пощадило бы.
Все местные вязали петли перед деревом на рассвете, и я за этим наблюдал.
Смотрел, как они сами, без исключения, будь то дети или женщины - одевают ту самую петлю, которые сами связали, на шею. Как по очереди, почти без сопротивления, поднимали и фиксировали.
Я видел их всех висящих на той самой кроне, с которой я выглядывал их поселение. Видел, как болтаются их ноги в агонии, и видел, как прибивают на это одинокое дерево табличку: «За бегство, за предательство Империи». Не для осознания вины для них, а как элемент предупреждения для остальных.
Меня заставляли смотреть на всё это, держа руки в замке за спиной солдатами. Командир шептал на ухо разлагающие сознание фразы по типу: «смотри», «это ты сделал» не ради ментального угнетения, а ради осознания того, что это я их сподвиг на этот шаг.
Местные болтались в этих удавках, в которых недостаточно умереть от удушья и придётся ждать изнеможения как высшую форму наказания, ещё долго.
Командир шептал на ухо, разлагая мою человечность на подсознательном уровне, вбивая, что их мучение продлится так долго - как сильно они будут бороться за жизнь, и всучил в руки копьё.
Такой пустоты внутри я ещё не чувствовал.
Осознание того, что срок их страданий зависит от меня и от того, что у меня в руках - сводило с ума.
Я хотел развернуться на 180 градусов и проткнуть этим копьём всех - кого успею, но они... они будут висеть с этой мерзкой табличкой так долго, как смогут держаться за жизнь, пока не осознают, что это конец.
- В сердце... - шептал командир. - чтобы не мучились...
Я так и сделал...
По одному. Подходя от малого к взрослому. Я бил ориентировочно между 6 и 7 ребром, чтобы прекратить их страдания... Я видел их взгляды и понимал, почему они так смотрят. Я привёл их сюда и избавляю от страданий, которых возможно никогда бы не случилось.
Последней, как ни странно, была она. Рыжеволосая девочка. Господи, как же я хотел тогда, чтобы на её лице навечно застыла та утренняя улыбка и никогда не исчезала - но сейчас благословенное копьё в грудь и последний вздох.
Всё окончено.
Все мертвы благословенной смертью. Фактически без боли и страдания.
Остался лишь я, но после этого я уже оказался мёртвым. Даже клинок, пронзивший спину, не сделал той боли, что я ощутил чуть-чуть ранее.
В последний миг я видел их. Качающимися на ветру телами. Мне было плевать на то, что на глаза накатывает мрак. Я думал лишь о них и о том, что их судьба неизбежна... как сама судьба, которую невозможно переписать.
И таблички у их «гроба», которые я написал своими руками.
Начальный сценарий не был закончен. Вы вернетесь в изначальную зону через: