— Ма-а-а?
Ответа я не услышал.
Я распахнул двери, щёлкнул включателем — и всё увидел. Она лежала на холодном полу, пытаясь приподняться руками. Седая, в ночнушке и с сотней морщин — мать. Она тихо плакала и смотрела со страхом мне в глаза.
— Я не чувствую ног, сынок... Прости, что... так вышло, — тихим, трепещущим голосом промолвила мама, и в её глазах мелькнуло то, что я запомню: вина, как моя будущая.
Под хлюпающий звук шагов мы подходили к крепости. Я смотрел под ноги, как десяток остальных. Внутри — пустота, и лишь крохотная слеза стекала по холодной щеке.
СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ
ЦИКЛ "ПЕТЛЯ ДЕРЕВНИ" ЗАВЕРШЁН.
ПОКАЗАТЕЛИ: ЗАДАНИЯ (100%), УРОН_КУМУЛЯТИВ (213+).
АРХИВ: СОХРАНЁН (ПЕПЕЛ_ДОМОВ, ТЕЛА_НА_ДЕРЕВЕ).
ПЕРЕХОД: ПРИНУДИТЕЛЬНЫЙ (КАРАВАН).
CRITICAL: TASK_MANAGER.CORRUPTED (LOOP_BROKEN).
Я взглянул на стены. Чёрные. Не краска, не камень, а словно сажа, что покрыла всё вокруг. Потёки. А за ними — чернота. Словно за слоем сажи был ещё один слой той же сажи. А за ним — ещё один.
Мы переступили ворота, и голова загудела. Картинка размылась, а за ней — лишь мимолётная темнота.
СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ
НОВЫЙ СЦЕНАРИЙ "ЧЁРНАЯ КРЕПОСТЬ" АКТИВИРОВАН.
ЗОНА: [НЕОПРЕДЕЛЕНО] (СТЕНА_ИНТЕГРАЦИЯ).
НОВОЕ ЗАДАНИЕ: [ОШИБКА_ЧТЕНИЯ] (0/∞, ЦЕЛЬ: ХОЛОД_?).
ДОПОЛНИТЕЛЬНО: АДАПТИРОВАТЬ [ПУСТО] (0/1).
СТАТУС: [ЗАГРУЗКА...] (ФАТАЛЬНЫЙ_РИСК: ??%).
ERROR_0x7B: ACCESS_DENIED_TO_ASSETS.
WARNING: SCENARIO_UNFINISHED. ПРОПИСЬ НЕЗАВЕРШЁНА. ГЕНЕРАЦИЯ_СЛУЧАЙНАЯ.
Я моргнул. Стены... сажа? Нет. Теперь они шевелились. Как... код. Буквы мелькали под слоем. [ОШИБКА] [ОШИБКА]. Голова гудела громче. Темнота не мимолётная — она жрала края зрения. Шаг. Ещё. Братья? Нет. Тени с лицами из глюков. Один — мать. "Сынок..." Но рот — дыра. Сажа текла.
— Аааваа!
Кричащий — тот, что шёл впереди меня, — так же, как и я при пересечении врат, сошёл с ума. Он упал на колени и схватился за голову. Качался из стороны в сторону и просто кричал, выражая боль.
Не знаю, зачем я хотел ему помочь, как и почему схватил его плечо. Не отвечу. Может, увидел — себя, вчерашнего.
И теперь я чувствую, как ехидно улыбается Архитектор. Архитектор... Подвёл ниточки. Увидел, как кричу я от боли памяти внутри, так же как и мой кричащий сосед.
В момент прикосновения меня словно ударило импульсом, словно сажа сгоревшей деревни. Хруст пепла и скорби на зубах. Ударила болью и сожалениями, от которых нельзя убежать. За долю секунды я увидел всё — всё в миг.
Я упал на землю, всматриваясь в тусклые, не пропускающие ни единого прямого лучика солнца облака. Картинки — словно слайд-шоу с чужого личного дела длиной в целую жизнь. Первое слово — 'мама'. Дорога в один конец. Чужая жизнь. Вина. Ребёнок — и миг, когда не стало ничего. Родных. Ребёнка — и момент, как всего этого не стало.
Мы шли по мосту. Моя крошка. Маленькая крошка игралась и упала, а я не смог прыгнуть за ней. Я? Это не моя жизнь! Не мои воспоминания! По его вине! По его! Не моей!
— Аааа! — кричал уже я.
Всё не как прежде. Не так просто фрагменты, а уже целые жизни. Тактильность прикосновений. Горечь утраты и солёность слёз на губах и холод окоченевшего тела покойной матери перед прощанием, что не выдержала смерти внучки и чьё тело так и не нашли.
И всё это мелькнуло за долю секунды. И теперь он тут, на распутье путей с одним финалом.
Я взглянул в сторону, отводя взгляд от умертвяющих облаков. Я смотрел на него. На того, который своими руками разрушил свою жизнь и теперь бился головой о стену до самой крови, раскрашивая её в красный. Мутным зрением видел солдата, что подходил к нему. Видел и второго, что остановил его:
— Не надо, — сказал он товарищу по службе. — Пусть сам.
Так и случилось. Он проломал сам себе голову и теперь лежал бездыханной куклой у стены, и подтёки его жизни медленно стекали по каменным узорам, и первый же дождь смоет остатки его воспоминаний.
Меня подняли. Первый раз — просто подняли. Не угрожая клинком. Не ударом с носка. Мощный рывок. На ноги. Я взглянул. Спаситель. Лицо — тень. Чёрный бездонный капюшон. Плащ — сажа — почти скрывает силуэт. Старая ржавая кольчуга под ним. Накидка — до боли знакомая — только уже не красная.
Я помотал головой. Никого. Караван давно внутри. Остались мы. Трое. Я. Дозорный. И он — тот, что ждёт, как ледяные потоки смоют его память.
— Пошли.
Внутри — толпа. Новобранцы — у деревянной трибуны — сколоченной в спешке. На ней — рыцарь. Орал. Эхо звенело. Отбивалось от стен. Сажа глотала звук — делала его глухим.