— Поздравляю. Свежее мясо! Ваше дело малое. Поначалу. Работа. Заготовка дров. Сидение в ямах. Ямы? Узнаете. Половина сдохнет. Неделя. Сожрут. Или убежите. Сожрут там. Единицы — месяц. Станут дозорными. Забудьте дни. Здесь они иначе.
В груди кольнуло, а сердце замерло, когда командир на последних словах посмотрел прямиком на меня. Последний раз это ощущение пробилось, когда нашёл её на холодном полу. Безтактное чувство — что врывается в душу без спроса — словно ледяной душ. Как те часы, что провела мать на том ебучем полу. Часы ужаса непонимания — что длились вечностью.
— А сейчас вас — мусор. Поселят и накормят, и будьте благодарны, что на такую чернь, как вы, тратим продовольствие!
Пока командир говорил — наблюдал, как в спешке разгружают телеги. Как в такой же спешке уезжают те, что нас сюда привезли. Те — что в красных накидках. Солдаты — чьи взгляды напоследок всматривались в эту толпу. Кто-то сплёвывал и больше не смотрел на нас, кто-то мысленно уже похоронил и смотрит с жалостью. Они так же быстро, как и приехали, — уехали, даже не перекусив в дорогу. Просто исчезли — так же как и появились — не желая оставаться здесь даже лишнюю секунду.
Речь командира окончена, он ушёл, не ответив ни на один вопрос. Толпа загудела, задавая логические вопросы:
— Что это за место?!
— Почему мы здесь?!
— Кто вы?!
Галдёж утих, все уставились вверх. Я оглянулся. Страж, что стоял на стене, сделал шаг на проём меж зубцов. Вот он стоит в этом проёме стены и смотрит на нас сверху вниз, как пастух на стадо.
— Что уставился, тварь? — крикнул кто-то из бунтующей толпы, тыкая пальцем в возвышающегося дозорного. — Может, ты ответишь?!
Его шаг в пустоту. И он летел в воздухе непоколебимой осанкой, словно делает это не первый раз, не боясь поломать ноги.
Удар. Крошки и пыль вздымаются вокруг стража с привкусом гари и крови. Толпа замерла. Дозорный медленно поднимается с полуприсяда и направляется к задающему вопросы. Медленной поступью он шёл. Непоколебимо. Каждый шаг — словно стержень, закалённый в самой философии бытия. Он прав. Он — закон.
Толпа расступалась, как только он приближался к ним. Страх заткнул нам глотки, и тишина. Ни звука, ни шороха, ни писка. Кто-то даже боялся дышать.
— Ты разве не знаешь, кто ты? — металлическим голосом произнёс облечённый в чёрное. — Если вы забыли — то я напомню...
Он схватил того за волосы и в миг уронил его хрупкое тельце на землю. Удар головой о брусчатку — и душераздирающий крик, что металлом скребёт глубину сознания.
— Вы — мусор, что просрал свой шанс!
Удар — кричит — умоляет остановиться, но страж продолжает рычать металлом, что рвёт уши:
— Вы — череда собственных ошибок, итог которых привёл сюда!
Удар. Буйный замолк и повис на руках дозорного.
— Вы — негодные даже на каторгу. Вы не достойны самого права на жизнь!
Удар. Хруст — и при поднятии все увидели, что лицо его вдавилось внутрь.
— Ты знаешь, почему ты здесь? — Страж оглянул окружающих людей. — Вы все знаете, почему вы здесь? Это не мир жесток к вам. Это вы заслужили эту жестокость!
Внутри что-то дёрнулось. То, что заглушает окружающий мир и топит в том, что внутри, как утопающий, что тянет за собой. Мир стих. Не слышал, как страж откинул в сторону уже бездыханное тело. Не слышал топот его удаляющихся тяжёлых сапог. А в голове лишь одно. Последние слова. Ведь я здесь. Среди них...
ТУК-ТУК
›ТУК-ТУК‹
Уёбища, собранная на коленке из обломков чужих ожиданий и ржавых болтов самонадеянности. Уёбища, чьё существование — это анекдот, рассказанный шепотом в коридоре из заброшенного мироздания, где пыльные занавески шевелятся от дыхания спящих богов. Ты рассыпаешься, как мокрая газетная заметка о конце света, которая всем наскучила ещё до начала.
Твоя суть – это треск сломанной шестерёнки в механизме вселенной, которая так давно перешла в энергию абсурда и тихого отчаяния. Возьми свои разболтанные винтики прошлых амбиций и сдай в утиль, где робот-приёмщик с лицом твоей матери молча выдаст тебе талон на вечность, потрёпанный на краях и пахнущий пустотой.
И исчезни, наконец, в воронке, что ведёт к подвалу истории.
Там, между банкой консервированного смеха и скелетами, где ты займёшь своё почётное место в тишине без права на эхо.