А я иду, как зачарованный. Супермаркет. Она заходит в него - я следом. Странно, но я сразу пошел в отдел соков, ну конечно же: она берет банановый!!
Интересно, куда она идет.. Ведь это пром. раен города, тем более ночь уже, да и настроение у нее как-то не особо праздничное, идет вся грустная и унылая.
она все идет.. Дом сам по себе очень длинный, много подъездов, а в глове крутиться песня «she played me», как будто она знает, что иду за ней. И помнит меня .
Ура, далеко не последнее парадное и она в него заходит.
Я жду минут 10 и захожу. Не знаю, чего я ждал. Куда я шел тоже не знаю. Я был как в тумане, просто следовал. Будто бы на запах или по какому-то собачьему свистку.
Подъезд обшарпан
Лампочки всего 4 на все 19 этажей
Будучи на 6 этаже я слышу голос, женский. Доносился он примерно этажей на 8 выше «да.это я.принесла.открой.скорее.»
Дальше звук открытия дверей, шаги, какие-то приглушенные фразы и хлопок закрывающейся двери.
К тому моменту я уже взбежал на 9 этаж и видел закрывающуюся дверь квартиры 95. Я не знал что делать. Мне сильно хотелось ее увидеть. Я боролся с внутренними противоречиями.
Но все же, решился и … Звонок в дверь. 5 минут\ 10\37 – не открывают, я начал стучать. Мне было плевать что уде 5 утра, мне было важно ее увидеть !
Я стучал так сильно, что дверь пошатнулась, она не была закрыта, и я спокойно мог войти. Что я собственно и сделал.
Это была обшарпанная темная квартира. 4 комнаты, обоев нет, света тоже, всякие вещи валялись везде, в общем атмосфера не радужная прямо-таки сказать.
Мне было интересно, почему эта светлая девушка зашла в этот ад, что она тут делает ..
Пройдя к последней комнате и открыв дверь, я был ошарашен. Скорее я даже был в состоянии когнитивного диссонанса. Скорее, увидев то, что увидел..
Комната в непонятно желто-зеленоватом цвете, шторы закрывают окна, тяжелые бархатные черные шторы, свет не проходит. Дажже если бы это было 12 дня. Разломанные стул и диван, стол весь усыпан пустыми пластиковыми бутылками, на полу валяется человек, не уверен, что он жив, так же на полу, матрац , а на нем двое – он и она, она «обдолбанные» в кашу, безобразного вида, грязные.. что ж , у каждого свой кайф.
Однако. Обойдя их, по ближе в свету лампы, в девушке я узнаю ее…. Господи, да это же моя девочка! Что ты с собой сделала. Милая?? Беру ее. Поднимаю. Начинаю трусить. Легкие пощёчины. Что бы привести в сознание ..
Она приоткрыла глаза… такие родные и знакомые, но уже пустые, как бы ни старался не смог найти в них той глубины и важности. «малыш, это я. Очнись», все что мог я говорить в тот момент.
Ее голова, словно какой-то резиновый шланг. Я не мог поверить. Был как во сне, что с ней случилось. Это не она, быть такого не может.
Однако это было.
Когда она немного пришла в себя, продолжая смотреть на меня полу закатанными своими глазами, этот синеватый цвет кожи, истощенное тело .. Ее гола повернулась к парню и единственное. Что она смогла вымолвить « Макс, тут какой-то чувак» и сразу же отвернулась и продолжала закатывать глаза. Чуть приоткрыв рот.
Макс … Я знал кто это. Прекрасно знал, странно, но я вспомнил, в каком городе нахожусь. Чертов Ярославль. Думал я, ведь именно здесь жил тот парень. В которого она была влюблена, тот парень, о нем я столько наслышан от НЕЕ . тот наркоман, которые\й ее избивал, и от которого она уехала учиться в другой город.
И что, теперь она снова с ним ? Я не мог этого допустить.
Взял ее на руки и понес на улицу. Благо дело. Утро было теплым. Мы сели на лавочке, в ближайшем ларьке я взял много
воды, попросил чая с лимоном и стал ее отхаживать, она вроде пришла в сознание.
Все это время я ей что-то рассказывал и причитал, о своей жизни . о надеждах. О том, что все эти 15 лет я надеялся и ждал встречи, даже звонил , однако номер она сменила, говорил о том, что до сих пор у меня к ней остались чувства и что вместе мы со всем справимся, и с ее зависимостью тоже.
Она глотала воду, как рыба на суше, смотрела на меня своими огромными глазищами с розовым белком, глаза по прежнему были пустые, но я надеялся, что она хотя бы малость но понимает из моего монолога.
7 утра. Люди идут на работу, а мы продолжаем сидеть на лавочке, молчим, уже час как.