Шабанов с Манчинским положили плащ-палатку под той скалой, где я замер.
- Стой там! – Шабанов жестом остановил меня, как будто я собирался спрыгнуть.
Не собирался я спрыгивать потому что буквально остолбенел от ужаса. До призыва в армию я хорошо учился в школе, читал все книжки про войну, которые надо было прочитать. Но в них было на белой бумаге написано черными буквами. И пахло при этом приличным советским одеколоном. А на реальной войне всё оказалось вымазано красным по черному и ещё зелёным по бурому, а вокруг распространялась такая вонища, что можно было потерять сознание. А ещё мой боевой товарищ корчился, ему было не просто больно, его скрючило от болевого шока. Не то, чтобы я охренел от увиденного, а буквально встал в ступор. Мне было всего-то, 19 лет, я подумал с ужасом: - «Все вокруг дураки что ли, чтобы такое мне показывать»?
Андрюха Шабанов опустил плащ-палатку на землю, уверенным голосом скомандовал мне:
- Жгут бросай! И промедол. И жди там. Мы сейчас подадим раненого, ты примешь и потянешь наверх.
Из моей правой руки выпал болтавшийся, как на ветру жгут, полетел вниз. Шабанов поймал его, затем нагнулся к раненому, приподнял его, подсунул под плечи руку, прижал к себе.
- Всё, всё, успокойся. Всё будет хорошо! Я сейчас укол тебе сделаю.
Андрюха вколол в ногу раненого тюбик промедола прямо через штаны, проворно намотал жгут, разорвал упаковку ИПП, наложил повязку. После этих процедур Шабанов и Манчинский подняли за два передних угла залитую кровью плащ-палатку. Потянули углы ко мне.
- Принимай!
Мне пришлось присесть на корточки, я взялся за углы, потащил плащ-палатку на скалу. Пацаны резво взобрались по камням ко мне, помогли вытянуть Ызаева наверх, на пост.
- Какого хрена ты там делал?! – Прапорщик нагнулся в плащ-палатку к голове Ызаева. Тот что-то пробормотал слабым голосом.
- В туалет ходил?! Сволочь! Не знаешь, где у нас установлен туалет?! Промедол ему вкололи! Я б тебе – керосину!!! – Прапор зарычал. Метнулся по посту.
- На вертолётку его! Манчинский, за мной! Выдам для него фляжку воды.
То, что говорит человек, это важно. Но, гораздо важнее то, какие он совершает поступки. Следите за словами человека. И за поступками. Хайретдинов произнёс очень обидные слова, особенно про керосин. Но при этом выдал для раненого целую флягу воды. ЦЕЛУЮ ФЛЯГУ!
Кто не переживал обезвоживания, тот не поймёт, насколько это много. Это не просто жест, это – ПОСТУПОК! Особенно, если учесть, что Хайретдинов не знал о том, что мы с Серёгой притащили два вещмешка таких фляжек. Мы побоялись ему доложить. Втихаря, в тайне от Хайретдинова, разнесли фляжки по постам, раздали пацанам, а ему ничего не сказали. Не потому что воды для него пожалели, Боже упаси! После того как он раздал нам всем свою воду на подъёме, мы не могли пожадничать, это было бы кощунство. Мы побоялись взыскания. В таких условиях он отдал раненому последнюю воду. По его мнению, это была последняя вода. Он кинулся к блиндажу за ней, случайно попал взглядом в Мампеля.
- Мампель! Убрать вот это всё! – Хайретдинов показал пальцем на разбросанные по земле куски розового свежего мяса. От самых крупных поднимался пар. Мампелю от ужаса перекосило лицо, передёрнул позыв рвоты. Вонь от палёного на тротиле мяса выворачивала наизнанку.
Хайретдинов не заметил нашего отсутствия. Мы быстро «растасовались» среди снующих туда-сюда солдат и незаметно свалили в наш облагороженный полосатым матрасом СПС. Там я вытащил из вещмешка флягу с надписью «Спирт», протянул Бендеру.
- А ещё есть? На потом?! – Бендер принял у меня флягу.
- Есть. Всё нормально, пей!
Бендер припал к фляге. В проёме СПСа появился Шабанов.
- Вы чё, мужики, спирт, что ли, пьёте?
Бендер оторвался от фляги, протянул её Шабанову:
- Не сцы, не отравим. Пей! На потом – ещё есть.
- Это из уважения к напитку надпись. Фляги Бендера подписаны «Герасимович», я их пацанам на постах раздал. Потом по надписи найдём. А мои подписаны «спирт», я их нам оставил. Красивая надпись.
Мы отпились, отдышались. Пошли на Третью точку, чтобы узнать зачем Ызаев полез в те скалы. Оказалось, что воду искать он туда полез, от жажды он это сделал. Чуть-чуть мы с Серёгой не успели со своими фляжками, наполненными мутной водой.