Беата так увлеклась поеданием торта, что совершенно по-детски измазала рот сливками. На мгновение она отвлеклась и, чавкая, сказала:
– Послушайте старую женщину, синьорина. Знаете, как мы с Джованни встретили друг друга? У нас на Сицилии всегда говорили: "Если девушке исполнилось восемнадцать, то выдай ее замуж или убей”.
Ирма громко замычала, не давая ей продолжать, но бабушка приказала сквозь зубы:
– Тише ты!
Беата выпила залпом шампанское и вернулась к своему рассказу:
– Ведь нам на Сицилии не разрешали ни работать, ни веселиться. Вот и выскакивали замуж, чтобы получить свободу. Какой уж там принц! Помню, как проводила вечера в молитвах, чтобы хоть кто-нибудь пришел меня сватать.
Ирма прервала ее нетерпеливым возгласом:
– Ну, что вы, ей Богу! Какие молитвы в наши времена! Сегодня у неё День рождения, а вы тут нравоучениями занимаетесь.
– Не перебивайте меня! Я эту девочку люблю как родную! – рассердилась Беата и поднявшись, переставила стул поближе ко мне, взяла мою руку и вполголоса продолжила:
– Так мать меня научила: “Загадай три мужских имени и положи три разных фасолины под подушку, а утром вытащи ту, что первой попадется”. Ну, я вытащила. Ту, что накануне назвала Джованни. Через неделю к нам пришел сват с его отцом. Кто бы мог подумать, что проживем мы с ним совсем недолго! Но зато как мы друг друга любили!
Беата заплакала, и я протянула ей салфетку, встала за ее спиной, чтобы крепко обнять за плечи и крикнула:
– Бабушка, дай мне срочно три фасолины! Я уже даже три имени придумала!
Не знаю, зачем я решила играть судьбой в тот вечер. Мне просто хотелось приободрить Беату.
Сандра поднялась, направилась к полке, где в стеклянных банках стояли крупы, а среди них три с фасолью: черная, мраморная с красными прожилками и белая. Достала черную и показала мне.
– Это будет Энцо, – деловито сказала я.
Беата уже протянула свою ладонь, на которую легло первое зерно.
Бабуля запустила еще раз руку и продемонстрировала, как на аукционе, вторую, с красными прожилками фасолину, и я снова грассировала:
– Марко!
Выловив из банки белое, третье, бобовое зерно, женщины хором произнесли:
– Леонардо!
По телу пробежал волнующий огонек.
Бабушка положила все три фасолины на ладонь Беаты, та прикрыла их второй рукой, потрясла и протянула сомкнутые руки ко мне.
Ирма уже держала кухонное полотенце и, туго завязав мне глаза, приказала:
– Давай, тащи! Только не жульничать!
Я ощупала пространство впереди, дотронулась до теплой ладони Беаты. Коснулась каждой фасолинки по очереди и, взяв одну из них, сорвала другой рукой повязку с глаз. Ирма радостно закричала. Я посмотрела на результат жеребьевки и ужаснулась: черная фасолина! Какая же я дура! Зачем вздумала пытать судьбу?
– Энцо, вот проныра-то! – возбужденно причитала Беата.
Я же застыла посреди кухни и с испугом спросила:
– Это ведь только игра?
Вместо ответа бабушка поднялась и зажгла сигару.
– А что вы все заладили: «Лео да Лео»? – Ирма поправила растрепавшиеся кудри.
Сандра покосилась на нее.
Но рыжая бабушкина подруга не унималась, не придавая значения знакам, которые та посылала ей, призывая умолкнуть:
– Сандра, она уже не маленькая! Будет потом сопли на кулак мотать. Хотите, я вам расскажу, как на самом деле все будет с Лео? Точно так же, как и у Риты с Алексом.
– Ну-ка хватит! – прервала ее бабушка и, кивнув на бутылку, приказала, – Беата, наливай. Выпьем за счастливое будущее моей девочки! Не слушай этих не познавших настоящую любовь женщин. У тебя все будет не так, а как ты сама захочешь!
Вдруг в дверь кто-то настойчиво позвонил. Я поправила волосы, посмотревшись в зеркало металлического чайника на плите.
Глава 13. Дуэлянты
Распахнув дверь, я увидела Риту, которая разнимала Энцо и Леонардо.
Меня охватила холодная, нервная дрожь.
– Табак их знает, что они задумали! – сказала бабушка, сняла с вешалки шаль и, накинув ее на плечи, торопливо вышла из дома. За ней выбежала и я. Перед нами развертывалась батальная сцена уличного масштаба.
Разъяренная Рита истерично кричала: “Зметтете субито!”, Феличита заливалась лаем, но Лео и Энцо не обращали на них внимания и продолжали потасовку. Вдруг Лео ударил того, кого прежде называл своим лучшим другом, и тот отлетел к дороге. Рита что-то тараторила на итальянском так быстро, что я не могла разобрать ни слова.