Беата и Ирма тоже подбежали к Рите:
– Что случилось? – взвыли они в один голос.
Рита со злостью обратилась к бабушке:
– Сандра, вот ты мне скажи: в чем мой внук-то виноват?
– Ты о чем? – бабушка метнула на нее яростный взгляд.
– Вот, полюбуйся! – она указала на державших за грудки друг друга парней. Из носа Леонардо уже текла кровь, а у Энцо над левой бровью алела ссадина. – Вы посмотрите, что засранцы, делают! А еще вчера и дня друг без друга не могли прожить! – причитала Рита и в ужасе схватилась за голову.
Когда мы все выбежали на улицу, бабушка закричала так, что ее лицо покраснело:
– Что вы делаете? Совсем с ума посходили? Да я вас обоих сейчас в полицию сдам!
Рита заголосила:
– Ты что, спятила? Какая полиция? – казалось, она вот-вот набросится на бабушку.
У меня текли слезы: «Что происходит? Неужели из-за меня?»
Залетев пулей в дом, я носилась, как ужаленная, не соображая, что делать: звонить ли в полицию, искать ли аптечку с валерьянкой для Риты и пластырем для ребят или закрыться от страха в своей комнате. Схватила со стола салфетку, чтобы вытереть слезы, и снова выбежала на улицу.
Когда я вернулась, Леонардо уже вытирал кровь с носа рукавом, Энцо отряхивал брюки от пыли, досадуя на рваную дыру на колене, а женщины трещали без умолку, желая получить ответы.
Я подбежала к Леонардо, положив левую руку на его плечо, а правую, с салфеткой, протянула к разбитому носу. Но он задержал взгляд на моем безымянном пальце, где на солнце сверкнул бабушкин подарок. А потом увернулся от протянутых рук и пошел в сторону дома, вытирая кровь рукавом. За ним, причитая и размахивая руками, семенила Рита.
Когда они скрылись за оградой своего сада, бабушка подошла к Энцо и потребовала:
– Рассказывай, что тут произошло! Вы специально этот спектакль устроили?
– Это наше дело, синьора Сандра. А внучке вашей мои самые искренние пожелания, – с наигранной вежливостью произнес он, и принялся отвешивать поклоны, словно артист, только что закончивший выступление.
– Табак знает, что вы не поделили! Ведь как жопа и штаны всегда вместе!
Бабушка толкнула Энцо под локоть:
– Давай, зайди, мы тебя в порядок приведем, иначе мать тебе еще добавит. Ассоль, чего стоишь, как на похоронах? Веди же его в дом!
Под впечатлением от случившегося я снова чувствовала, что обстоятельства загоняют меня в угол, и я не в силах что-либо изменить. Посмотрела на Энцо. От кривой улыбки шрам над губой был заметен еще лучше:
– Сделаешь мне кофе? Только мне американо. Где можно руки помыть?
В голову пришла вдруг мысль, что мне трудно будет понять того, кто пьет американо. У него уже не тот вкус и аромат. Анька бы уже, конечно, прокомментировала, как связан этот напиток с его взглядами на жизнь и характером.
Я указала на ванную, достала ему чистое полотенце и направилась к кофе машине. Бабушка с Беатой сидели на диване в дальнем углу комнаты и о чем-то секретничали. До меня долетели лишь обрывки их шепота:
– Перестань! Сын за отца не отвечает. Ты не можешь приписывать ему то, о чем не знаешь наверняка. Это все слухи и ничего больше.
– Так почему бы тебе не рассказать ей, кем на самом деле являются его дед, его отец? – Беата бросила на меня взгляд, полный сожаления и тревоги.
– Это ничего не изменит. Я не хочу, чтобы она меня потом в чем-то винила, – возразила ей бабушка.
Я наблюдала за Беатой, которая поднялась, направляясь к столу, и громко сказала:
– Давай я сама отрежу хороший кусочек для синьорино Массакра.
Я слышала, как Энцо вышел из ванной и скрипнул кожаным креслом в гостиной.
Ирма вернулась к виниловым пластинкам, вытащила одну из них, и минуту спустя из проигрывателя полилась песня группы Ганз энд роузез “Милое моё дитя”.
Я взяла ложечку из ящика, насыпала сахар в кофе, захватила салфетку и понесла все Энцо. Но он сидел с закрытыми глазами и двигал руками в такт музыке, словно играл на гитаре.
– Держи! – громко сказала я, протягивая ему чашку.
Открыв глаза, он схватил меня за руку так, что я пролила немного кофе на кожу кресла:
– Какая же ты классная сегодня! – Энцо взял чашку и поставил ее перед собой на журнальный столик. Я вытирала салфеткой кофе с кожаного дивана, и он снова сжал запястье, притягивая к себе – Послушай, Лео просил меня кое-что тебе передать. Пока мы там по-мужски говорили.
Я дернула руку:
– Отпусти!
Но он сжал ее еще крепче:
– Знаешь, что он сказал? А? «Мой лучший друг Энцо, конечно, не такой красавчик, как я. Но, если ты дашь ему шанс, он сделает все, чтобы ты была счастлива». – Он откинулся в кресло и нервно рассмеялся.