Тем не менее, снова и снова на ум приходили слова Энцо: “Бабушка умрет, и ты останешься совершенно одна со своими проблемами в чужой стране”. В итоге я получила то, чего больше всего боялась – одиночество. И чего я хочу теперь от мужа? Нам только нужно объясниться, чтобы все встало на свои места. Я просто хочу, чтобы у нас все было хорошо.
Чтобы очистить энергетику в доме, решила перед приходом Энцо помыть и полы. Налила в ведро воды, добавила моющее средство, несколько капель эфирного масла. С тех пор, как я узнала, что лаванда способна привлекать хорошее и очищать от негатива, я не раз использовала этот метод. Только это до сих пор не сработало.
Когда я закончила уборку, зазвонил телефон, и женский голос с легким швейцарским акцентом заговорил в трубке:
– Синьора Ассоль? Я секретарь господина Делла Сета. У меня для вас замечательная новость! Клиент прибудет четырнадцатого февраля во второй половине дня. Вы сможете уделить ему время?
– Ура-а-а! – закричала я от радости в трубку.
Перед тем, как направиться в душ, я включила кнопку проигрывателя. Из него полилась “Ван вэй тикет”. Все-таки у Энцо был хороший музыкальный вкус. И я обожала эту песню! Под вступительные аккорды снимала с себя одежду, повторяя движения Ким Бейсингер из “Девяти с половиной недель”.
Разошлась не на шутку и совсем скоро побросала туфли, стянула кофту, пояс, джинсы, носки, нижнее белье. Извивалась нагишом, крутила бедрами в такт музыке с нарастающим ритмом. На несколько мгновений мне даже показалось, что я любима, что Энцо ценит меня, раз уж решил вернуть во что бы то ни стало. Значит, все у нас теперь будет иначе.
Я приняла душ, зажгла свечи, поставила приятную легкую музыку из Энио Морриконе и закружилась по кухне, накидывая легкий халат. Подготовила мясо и выложила его на гриль, настрогала овощи, подрумянила багет в духовке. Все-таки приготовление пищи сродни магическому ритуалу. Теперь понимаю, почему раньше девочек с раннего детства обучали кулинарному искусству.
Когда по комнатам разлетелся дразнящий аромат запеченного мяса, я вернулась к зеркалу, вставила линзы, накрасилась, переоделась в темно-синее платье с открытой спиной, надушилась, причесалась. Но Энцо все еще не было. Где же он? И почему задерживается?
Набрала его номер несколько раз, но он, как обычно, мне не ответил. Тогда я позвонила в квартиру свекрови, Джина, мать Энцо, уже больше десяти лет как страдала деменцией, несмотря на свои пятьдесят восемь. За ней ухаживала сиделка из Румынии, Изольда. Они жили теперь вместе в малогабаритке, а все расходы покрывал Энцо.
После пятого гудка ответила Изольда:
– Пронто!
– Здравствуй, Изольда! Скажи, Энцо у вас?
– Ну что ты! Он сюда только по вторникам заглядывает, а сегодня пятница.
В трубке послышался голос Джины, матери Энцо:
– Ты знаешь что-то о моем мальчике? – Я едва понимала, что она говорила тонким, писклявым голосом. – Он опять с той противной девчонкой, да? Скажи Марине, пусть не выпускает ее больше из дома!
– Будь спокойна, Джина, с ним все хорошо, – соврала я. Я не понимала, что за девочку она имеет в виду, ведь Энцо был ее единственным ребенком, и что происходит в ее больном уме. Хотя Марина это вроде тетка Энцо, которая пропала много лет назад.
Ее голос стал возбужденным:
– Я отколошматила своего гаденыша деревянным башмаком по голове! Вместо того, чтобы учить уроки, он опять играл с ней! Эмма! Какая гадкая девчонка!
Она захныкала, как капризный ребенок, и добавила:
– Ты скажи, пусть приходит домой. Энцо, мио бамбино!Я больше его не трону… – Я услышала, как она запричитала в трубку, – Ты скажешь ему, правда? Скажешь?
Я уже соображала, как ее успокоить, но тут снова вмешалась сиделка:
– Ассоль! Я с трудом с ней справляюсь. Ей нужно подобрать в клинику, а пока необходимы лекарства! Но Энцо их не приносит!
– Хорошо, Изольда. Я ему передам.
– Нет, сделай это сама. В последнее время на Энцо нельзя положиться!
– Я позвоню домашнему доктору, и мы что-то решим, – послушно заверила ее я.
Уф-ф! Час от часу не легче! Не было у бабы печали! Ну что же, муженек, видать, у тебя другие планы на этот вечер. Я достала бутылку и откупорила ее. Лучше одной, чем с кем попало.
Только я наложила в тарелку мясо и салат, налила вина и расстегнула молнию на платье, как раздался скрежет ключа в замке. Затем дверь открылась, и я услышала несколько мужских голосов, среди которых и возгласы Энцо. Они что-то обсуждали и хохотали.