“Почему Леонардо решил, что мне надел на палец кольцо кто-то другой?”
Слова Марко не выходили у меня из головы. И откуда он это узнал? Хотя вряд ли я могла теперь в этом сомневаться.
Мы с Энн шли вдоль прибрежной зоны с многочисленными ресторанчиками, пока не остановились перед одним из них, с большой белой террасой над морем.
– Так кто тебе испортил настроение, если твой муженек за решеткой?
Но пока буря внутри не улеглась, я не смогла выдавить из себя ни слова.
– Знаешь, я сегодня твой гороскоп смотрела, – подруга буравила меня взглядом.
– Только не сейчас! – взмолилась я.
Столько раз ей твердила, что не верю в астрологию, но Анька снова и снова пробовала меня агитировать.
– Да звездам все равно, как ты к ним относишься! – возразила Энн. – Они лишь подтверждают, что ты сможешь совсем скоро найти то, что когда-то потеряла. Цикл белой Луны и соединение с кармическим узлом.
Она взяла меня под локоть, и мы вместе вошли в ресторан. Когда оказались внутри, она обратилась к хозяйке примерно нашего возраста с анимешной прической из черных волос:
– У вас есть свободный столик на двоих? Только обязательно на террасе.
– Да, прошу вас. Я провожу.
И мы последовали за ней, пока она не указала нам на столик, стоявший ближе всего к морю, и положила перед нами меню. Морские волны разбивались о дощатые стены, окропляя нас водой, насыщая воздух озоном, запахами сырой рыбы и тины.
Заказав по бокалу Верментино и ассорти из морепродуктов на гриле, я посмотрела на Энн. Мне показалось, что она сегодня какая-то задумчивая, да и глаза грустные.
– Что там звезды обещают тебе? Или они решили сегодня опечалить всех женщин на свете? – спросила я с иронией.
Она не ответила и мы уставились на накатывающую волну, которая вдруг зашипела и отступила, возвращая Энн в настоящее:
– Живем в таком обалденном месте, а все ерундой какой-то страдаем.
– Интересное вступление! – усмехнулась я. – Что же дальше?
Энн сделала громкий глоток и снова посмотрела на море. Неужели я задела ее своими словами?
Но после второго бокала вина она немного расслабилась. Сначала рассмеялась до слез, а потом успокоилась и спросила:
– Да, Ассоль Надеждина, я тебе завидую. Смешно, правда?
– Чему именно? – удивилась я и уставилась на нее. – Моему легковерию? Наивности? Или авантюризму?
– Тому, что тебе не надо прикрывать сердце разными там теориями, предположениями.
Я горько усмехнулась:
– Я рано потеряла родителей, потом бабушку, ребенка. Умудрилась выйти замуж за того, кто меня всегда раздражал. Позавчера назад меня изнасиловали, а муж и глазом не моргнул, чтобы помочь. Ах, да! Еще и кондитерскую мою опечатали. Я считаю деньги в кошельке, прежде чем потратиться даже на такси. А ты мне завидуешь?
Она снова пригубила вина и свела брови на переносице:
– Завидую!
Я откинула голову и с раздражением спросила:
– Аня, что с тобой не так сегодня?
– Да все не так! – Подул сильный ветер, и салфетки из салфетницы разлетелись как испуганные чайки, на что Энн со злорадной ухмылкой выдала, – Вот, что случилось сегодня с моими теориями!
Я оторопела, но продолжила ее слушать. Со звездами сегодня точно было что-то не так.
– И? – Мне не терпелось узнать, к чему она клонит.
– Он был официантом в нью-йоркском ресторане. Макс! – Анька закатила глаза. – Разве я могла выйти за него замуж пятнадцать лет назад? А сегодня утром в «Форбс» увидела его фото. И все мои теории полетели к чертовой бабушке.
– Вот те на! А как же комфортная пара туфель? – Я чуть не поперхнулась.
Она с горечью прокомментировала:
– С которой мы никогда не мечтали о детях. Чтобы глаза, как у меня, а волосы, как у него. Чтобы характер мой, а ум, как у папочки, чтобы глазки – как у папы, а волосики мои.
И я вспомнила себя. Я ведь тоже не хотела ребенка от Энцо, желала его только для себя. Поэтому прекрасно понимала ее: вроде вместе, но ничего общего.
– А ты живешь мечтой о своем Леонардо! И даже, когда все уже потеряно, ждешь, что в самый безнадежный момент он, наконец, войдет в твою кондитерскую, – с завистью произнесла моя подруга по несчастью.
Я мало что поняла из ее рассказа, но то, что у Энн свербила заноза в сердце, удивило, несмотря на то, что ей удалось встряхнуть меня, как придверный коврик.
Я с отчаянием возразила:
– С каждым днем я все больше понимаю, что все потеряно. Он наверняка уже давно женился, завел детей. Построил себе другую жизнь.
– Фасолина! Это в моей голове все кончено, а в твоих мечтах все еще возможно. – Энн шмыгнула носом.