В тот вечер мы зашли к нему домой. Там осталась одна Марина, его младшая дочь, которая прислуживала нам за ужином. Я видел ее, когда та была еще девочкой-подростком, но сейчас она превратилась в настоящую женщину – милую, с тонкими чертами лица, немного дерзкую, с острым отцовским языком. Она заигрывала со мной, я же был с ней приветлив, но сдержан. Не мог не заметить, что нравлюсь ей, но ничего более! Она только что выучилась на медсестру и смешно журила меня за то, что я много работаю и могу заболеть.
Под конец мы крепко выпили с ее отцом. Не помню, как уснул у него в доме. А когда среди ночи проснулся на диване, обнаружил, что на моей руке спит Марина. Я был уверен, что между нами ничего не было.
Но это меня не спасло, потому что какое-то время спустя время я услышал гневный голос своего напарника в трубке:
– Как ты мог! Я тебе доверял, а ты совратил мою невинную дочь!
– Ты серьезно? – опешил я, перелистывая воспоминания трех-четырехмесячной давности.
– Перестань, это же смешно! Мне что, женщин не хватает по-твоему? – недоумевал я.
– Но ведь беременна она не от духа святого! – гневно возмущался Дуччо.
– Я много выпил, не отрицаю. Но я понятия не имею, как она оказалась на кровати со мной.
– Ты что, слепой? Так и не понял, что она в тебя влюблена? Что готова ради тебя на все? Признайся, ты всегда был падким на женщин. Так же быстро и Риту разлюбил! Что теперь мне прикажешь с дочерью делать? Кто ее замуж такую возьмет?
И как я мог ему что-то доказать? Когда ты не готов к войне, пушки молчат.
– Дуччо, я не знаю, о каком ребенке ты говоришь. Мне почти шестьдесят, и я не хочу приключений. Неужели ты думаешь, что я был пьян до такой степени, что не помню, с кем лег в постель?
– Но ты же видел, с кем проснулся? Какие тебе еще нужны доказательства?!
Я хотел встретиться один на один с Мариной, объясниться с ней, узнать о подробностях того вечера, но Дуччо не разрешал к ней приближаться и держал взаперти.
Тогда я сказал ему, что, если ребенок действительно мой, я возьму на себя заботу о нем. Но сделаю тест на отцовство, сколько бы это ни стоило. Он лишь раздраженно рассмеялся:
– Ты нас опозорил! Вот и решай, что теперь делать. Иначе я тебя разорю! По миру пущу!
Но это было не последним сюрпризом в нашем с ним дуэте и моей успешной предпринимательской деятельности. Это случилось, когда Фрати попросил меня встретиться с ним. Тот самый Фрати, с которым мы познакомились в ресторане вместе с Дуччо. Что за предложение меня ожидало?
Глава 37. Новое начало
Следующее утро началось с хороших новостей. Вернее, с одной большой и хорошей и второй поменьше и так себе. Первая заключалась в том, что Гуидо нашел способ договориться с мэром, напомнив ему о заслугах бабушки. Наша терпящая бедствие кондитерская действительно являлась одной из лучших в городе. Да и щедрые комплименты в виде бесплатных завтраков и коробок с пирожными, которыми Сандра частенько угощала работников мэрии, тоже были положены на весы правосудия. Теперь предстояло внести штраф за неуплаченный вовремя налог в городскую казну до конца этой недели.
«Ну какой может быть штраф, если она не работает?!» – стало веским аргументом Гуидо, чтобы власти позволили мне вернуться в кондитерскую.
У нас еще оставалось немного времени, чтобы наладить бойкую торговлю и не упасть в грязь лицом перед клиентом Делла Сета, особенно, если тот начнет торговаться.
Вторая новость касалась Энцо. «Это не телефонный разговор», – пробубнил Гуидо. Новостью стало уже то, что его посадили в тюрьму и если могли выпустить, то только под крупный залог. Денег у меня для этого не было, тем более после того, что стряслось в доме Поля.
Я отвезла все бумаги в налоговую, потом заехала еще за одной в муниципалитет. Из головы не выходил неуплаченный налог за недвижимость. Я дала себе слово разобраться с этим, как только подойдет к концу праздничная торговля.
С Гуидо мы договорились встретиться перед площадью у кондитерской. Я даже предчувствовала, как разревусь от счастья в его объятиях, потому что он смог быстро отвоевать «Фа-соль» у властей. Но мой адвокат даже не вышел из своего новенького серого мерседеса. Извинился, что опаздывает, и передал мясистой рукой с золотым перстнем бумагу за подписью мэра.