Тогда я позвонил Дуччо и упрекнул в том, что Поль почему-то был в курсе моих личных дел, о которых знали лишь мы вдвоем. Он положил трубку. А вечером мне позвонил Энцо и невменяемым голосом попросил срочно к ним заехать. Его дед неудачно упал с лестницы и только что скончался в машине скорой помощи, так и не доехав до больницы.
Возвращаясь с похорон, я получил анонимное письмо, в котором какой-то доброжелатель сообщал, что собирается разорить меня, что Дуччо шесть месяцев назад подкупил моего финансового советника, передав ему документ, мною же подписанный. Скорее всего, это произошло в тот самый вечер, когда я оставался ночевать в доме Массакра. И теперь моя мастерская, которую я создавал с такой любовью, перешла в руки Монтанье.
Все, что я мог сделать перед лицом этих неприятностей, это тайком попасть в лабораторию и сжечь чертежи своих изобретений. А утром подал встречный иск на Монтанье. После первого слушания он подошел ко мне и процедил сквозь зубы: «У тебя все еще впереди. Если решил стереть тебя с лица земли, будь спокоен, я это сделаю».
Приговором суда меня загнали в долговую яму. По сути, моя фирма отошла ему, а все обязательства повесили на меня. Я не знаю, как это случилось. Это просто какая-то ошибка. До сих пор помню эту фразу, изменившую мою судьбу: “Налоговое преступление с арестом на срок до тридцати восьми месяцев”. У меня не было больше ни гроша и не было никого, кто бы поддержал меня в тот момент. Со мной обращались, как с преступником. Даже жена.
Когда я вышел из тюрьмы, Рита уже уехала к родне в Лигурию, а любимая выгнала меня, не захотев выслушать. Я погоревал, потом занялся бумагами и уехал прочь из Тосканы.
Долго путешествовал по Италии, потом вернулся на Сицилию, в родной Маскали. Там общался с молодыми предпринимателями, консультировал их, получая за это мизерные гонорары. У меня есть опыт ведения собственного бизнеса, а они создавали свои компании, сталкиваясь с большими трудностями.
И вот, команда рукастых ребят из моих старых приятелей – друзей юности собралась реконструировать колокольню церкви Святого Леонарда. Они попросили меня им помочь. Как я мог отказать, если с именем этого святого была связана моя история? В этой церкви когда-то венчались мои родители, да и меня крестили там же. А мать и вовсе дала обет святому Леонарду, чтобы защитить свой брак и сыновей. И я занялся этим проектом. В итоге получилось сооружение почти четырнадцати метров высотой, с тремя стальными колоколами и шестью струнами.
Эта новая система, которая должна была отражать колокольный звон, располагалась в середине нижней части сооружения и имела трубы разного калибра. В центре получался своего рода эффект эха. Это был способ показать, что у каждого из нас есть право на собственный голос.
И вот настал день, когда мы были готовы установить эту систему, после чего планировали устроить музыкальное шоу. Здесь будут звучать такие разные голоса! Но когда мы поднимали наверх третий, последний, колокол, я оступился и упал, уронив его на себя. Мне показалось, что кто-то поставил мне подножку, хотя не уверен.
С множественными травмами ног, руки и шеи меня отвезли в ближайшую больницу. Я быстро шел на поправку – святой Леонардо помнил о заслугах матери перед ним. За несколько дней до выписки ко мне пришел врач, который меня наблюдал. Я пожаловался на сильные боли в шее, и он посоветовал проконсультироваться у специалиста в неврологической клинике. Я даже не подозревал, чем это может обернуться.
На самом деле на машине скорой помощи меня привезли в психиатрическое отделение. Особо не церемонясь, мне ежедневно вкалывали огромную дозу нейролептиков. Вначале я перестал спать. Тогда мне сделали стресс-тест, затем – блокаду, инъекции в самое сердце. После этого появился доктор и вколол другой препарат, чтобы мое сердце снова начало биться нормально. Он позаботился, чтобы меня перевели в другое учреждение, где я смогу пройти курс детоксикации после огромной дозы нейролептиков, которыми якобы я баловался. Но кошмар лишь продолжился.
Вместо того чтобы проводить процедуры детоксикации меня каждую ночь привязывали ремнями за запястья и лодыжки к кровати со встроенными рычагами. И вытягивали все сильнее и сильнее, вызывая онемение всего тела и заставляя страдать.
Они пытали меня, вкалывали какие-то препараты, а потом лишали сна. Прежде я лишь краем уха слышал о существовании подобных психиатрических клиник, где людей убивали так, что невозможно было предъявить им обвинение. Это отличный способ совершить преступление, не замарав руки. Но теперь я сам оказался героем этого фильма ужасов.