Я положила свою руку поверх его. Пока слезы бесшумно текли по щекам, я ласкала шершавую, морщинистую кожу. Вдруг откуда-то снизу послышался красивый женский голос. Кажется, это была известная ария “Баббино мои, каро”. По телу побежали мурашки. А когда я приблизилась к окну, увидела во дворе у мимозы Эмму. Она пела, жестикулируя, словно стояла на сцене театра. Восхищение ее голосом и печаль переполняли меня. Я больше не смогла сдерживать рыдания. Чуть успокоившись, я вытерла слезы и вдруг заметила, как кто-то у двери не сводит с меня глаз.
Он был одет в джинсовую куртку поверх белой майки и джинсы. Каштановые волосы были коротко подстрижены, а кое-где припорошены сединой, словно первым снегом. Его малахитовые глаза даже на расстоянии излучали и нежность, и упрек, и радость, и даже капельку ненависти. Передо мной был тот, в кого я влюбилась более пятнадцати лет назад и до сих пор не могла забыть!
Он тихо подошел к Алексу, взял его за безжизненную руку. Под светом неоновой лампы я увидела на тыльной стороне ладони вены буквами X и Y. Ксилофонт! Ничего себе! Вот так встреча, Пьеро! Вот оно что!
Он печально улыбнулся, погладил деда по руке.
Потом перевел взгляд на меня, заставляя переполниться чувствами. Мне хотелось и плакать, и смеяться, и броситься к нему. Затаив дыхание, я скользнула взглядом по его левому безымянному пальцу в поисках обручального кольца. Не обнаружив его, чуть слышно выдохнула. Это еще, конечно, сомнительное алиби, но уже кое-что.
За дверью послышались хлопанье сланцев по паркету, а затем и мычание. В палату вошла Эмма. Оглянулась с опаской на меня, потом подошла к Лео, оттолкнула его и плюхнулась перед кроватью на пол, что-то тихо бормоча. Через пару минут девушка принялась тормошить тело Алекса, причитая. Теребила чуть скрюченные, холодные кисти, прикладывала их к своему лицу. Потом с непониманием посмотрела на Лео, перевела взгляд на меня, и я почувствовала, как в носу засвербило, а по щекам вновь побежали слезы. Она поняла, что папы больше нет!
Вскоре в палату вошел Чони, что-то спросил у Леонардо. До меня донеслись лишь отрывки фраз о кремации. Я подошла к сидящей на полу Эмме, положила ей руки на плечи, пытаясь ее поддержать. Но она извернулась, затрясла головой, возбужденно замычала и громко заплакала.
Чони вышел из палаты. Леонардо помог Эмме встать. Она поддалась, последовала за ним за дверь. Зашли два крепких санитара и переложили тело Алекса на каталку.
Мы молча шли по аллее кипарисов, залитой золотым светом. Воздух был еще прохладным, но уже пах весной. Всё это время я держала холодную руку Эммы, ощущая, как она дрожит. Я подумала о том, что завтра, как только откроют магазины, ей нужно будет купить теплую обувь.
Леонардо шёл рядом и молчал, но по его лицу я прочла, что он перелистывал страницы прошлого, переживая настоящее, упорядочивая события и чувства, раскладывая их по ящикам памяти.
Я чувствовала себя неловко, пыталась отогнать неуместные сейчас мысли о том, ждал ли он меня хоть немного эти пятнадцать лет. Но почему, собственно, неуместные? Я прекрасно понимала, что встретила однажды настоящую любовь, как всегда это себе представляла, и все это время ждала, чтобы он когда-нибудь снова вернулся ко мне.
Но вслух попросила:
– Лео, ты подбросишь ее до дома? – Господи! Ее дом был там, где она жила с Алексом. А сейчас?
– Я о ней позабочусь! – выныривая из воспоминаний, ответил Лео.
Рядом с крошечным фиатом его черный рендж-ровер выглядел великаном, примерно таким же, каким была и моя надежда на то, что мы больше никогда не разлучимся.
Лео открыл дверцу машины, и Эмма запрыгнула на переднее сиденье. Пока девушка все осматривала внутри, он приблизился ко мне и нежно обнял за талию. Я затрепетала: чувство было в точности, как пятнадцать лет назад! Нет, даже больше!
От неверия в свое счастье я зачем-то смущенно полезла в сумочку. Вытащила из нее дневник и протянула ему:
– Жаль, что я слишком поздно нашла твой адрес. Пришлось порыться в вещах Алекса. Надеюсь, он меня простит.
Забирая дневник, Лео задержал свою ладонь на моей руке. Мы снова встретились взглядами и долго рассматривали друг друга.
Спустя пятнадцать лет моя мечта стояла передо мной во плоти. Вовсе не лысый, не обрюзгший, с той же улыбкой, от которой я не понимала, где я, что происходит, что сказать и что делать… Если честно, теперь он мне нравится намного больше. Надеюсь, я тоже его не разочаровала. Но почему же я боюсь спросить, вернется ли он, чтобы остаться со мной?
Лео убрал блокнот в карман пиджака, погладил меня по щеке, поправил выбившуюся прядь волос: