На первом письме красовалась серая печать муниципальной полиции. Аччиденти! Что случилось? Неужели из-за долгов? Так быстро? Или я кому-то перешла дорогу? Нарушила правила дорожного движения? Нагрубила клиенту?
Я надорвала конверт и торопливо достала лист бумаги с печатями, быстро пробежалась по тексту. По спине пополз холодок: речь шла о том, что по итальянским законам я не имею права надолго отлучаться из нашего с мужем семейного гнезда. И, если не вернусь к нему в течение двух дней, то он вправе подать на развод и запросить алименты как представитель менее социально защищенного класса.
Я набрала номер Гуидо, адвоката, клиенткой которого еще задолго до моего приезда в Италию была Сандра. Он многое знал обо мне и даже помогал оформлять наследство после того, как бабушки не стало.
— Привет, Гуидо, — я услышала напряжение в собственном голосе.
— Здравствуй, Ассоль. Уже получила уведомление? Ты с ума сошла, а? Так сложно было позвонить? Понимаешь, что ты теперь преступница? Статья пятьсот пятидесятая уголовного кодекса! Мне звонил его адвокат. Ты рискуешь нешуточно.
— Я что-то натворила? — с испугом спросила я.
— Твой муж безработный и не упустит шанса общипать тебя, как курицу. Знаю я их породу. Зачем ты ушла из дома? — Он нервно закашлял, и я слышала в трубке, как он тяжело задышал.
— Гуидо, мне нужно было немного побыть наедине с собой, только и всего.
После короткой паузы уже более спокойно и даже заинтересовано спросил:
— Он тебе изменяет?
— Нет, вроде, — смутившись, ответила я, понимая, что мне придется приоткрыть ему завесу своей интимной жизни, которую я редко обсуждала даже с Энн. Но сейчас Гуидо был единственным человеком в мире, который смог бы вытащить меня из надвигающихся неприятностей. Бабушка так и говорила: “Он порой грубиян, но таких профессионалов, табак его побери, днем с огнем не сыщешь!”.
— Он на тебя руку поднял? — возмутился Гуидо так, что я снова услышала хрип на другом конце провода, и он снова закашлял. Кажется, у него была злокачественная опухоль в гортани.
— Еще чего не хватало! — вспылила я, ибо уже не раз слышала о том, как легко мужчины здесь поднимали руку на жен. Посетители кондитерской до сих пор обсуждали некогда образцовую семью врача, который из ревности убил свою беременную жену. И всякий раз подобные истории возмущали меня до глубины души: разве ревность может быть настолько сильной, чтобы взять на себя роль Бога и лишить жизни близкого человека?
— У вас с ним проблемы в сексе? — в голосе адвоката послышалось нечто среднее между иронией и отеческой заботой. У него тоже была дочь, Линда, моя ровесница, которая училась в одном классе с Леонардо и теперь жила где-то за границей.
— Нет, Гуидо, это только у меня проблемы! Я потеряла ребенка, и мне было необходимо время, чтобы прийти в себя. Разве нет такого закона? — вспылила я. Ему не понять, что я чувствовала, когда потеряла ребенка!
Похоже, Гуидо почувствовал, что задел меня за больное, и его голос потеплел:
— Надо было сразу обратиться ко мне, а не самодеятельностью заниматься. Ты поставила свою подпись, когда замуж за него выходила, а это равносильно договору с этим человеком. И, если уж решишь разводиться, то надо искать вескую причину. В твоем случае это не так-то и просто, но… Возвращайся домой, Ассоль, возвращайся сегодня же. Как отец тебе советую.
Я вспомнила про украденную бродяжкой цепочку с жемчугом. Пазл собрался — украли мое семейное счастье, и шансы вдохнуть вторую жизнь в брак стали ещё ниже.
Бабушка однажды сказала: «Когда-нибудь ты пожалеешь, что так легко оставляешь то, что тебе принадлежит».
Мне захотелось плакать! Как же я была счастлива... Мы так дружно жили с бабушкой. А потом из-за одного моего неправильного решения все сломалось.
“Когда твоя бабушка умрет, меня рядом не будет, и ты останешься одна, совершенно одна! Но ты можешь выбрать меня, прямо сейчас!” — кричал мне Энцо под дождем, когда мы, наконец, нашли сбежавшую из дома Феличиту. Приспичило же мне мыть её дорогущим швейцарским шампунем, да еще и бабушкиной мочалкой! У каждого из нас есть вещи, которыми мы не желаем делиться с другими, даже если это самые близкие нам люди.