По возвращении из Молуната возобновилась работа у подводных стен. Мы не ставили себе задачу откапывать каждую отдельную стену, что заняло бы еще лет пять. Нам хотелось знать лишь какова высота этих стен, а также по возможности разыскать стены, направленные с севера на юг. Все стены, которые мы видели до сих пор, простирались неизменно с запада на восток, с небольшими отклонениями. Работа подвигалась медленно, потому что серая глина у подножий стен обладала твердостью гранита. Чтобы долбить ее несколько часов подряд при буквально нулевой видимости, требовался незаурядный оптимизм.
— Что ты думаешь об этих камешках? — спросила однажды Барбара, поднявшись на палубу после очередной смены. Ханс внимательно осмотрел их.
— Да ведь это осколки мозаики! — вскричал он. — Где ты нашла их?
— Около маленькой стены в сотне метров к западу.
Мы отыскали эту стену и, порыскав вокруг, нашли еще несколько камешков. Но к сожалению, осколки мозаики были разбросаны по дну на довольно большой площади, и мы ограничились тем, что взяли лишь некоторые из них. Я хотел запустить насос, но, поразмыслив, решил, что он только разбросает оставшуюся мозаику на все четыре стороны.
А потом в нескольких метрах от этого места мы нашли первую стену, простиравшуюся с севера на юг. Даже нет, не собственно стену, а всего несколько плит под слоем грязи, но, несомненно, в поперечном направлении. Рядом с ними лежали десять больших мостовых плит. Другая наша группа исследовала дно неподалеку от того места, где мы выкопали свою самую первую пробную траншею. Они тоже нашли три стены, которые как будто бы составляли стены одного дома. Одна из них расположилась с востока на запад, зато две другие — с севера на юг. Чем больше ширился район исследований, тем яснее становилось, что вся эта площадь была когда-то тесно застроена зданиями, которые начинались сразу же за городскими воротами.
До сих пор мы так и не принимались за холмики грязи перед гостиницей «Эпидавр». Для того чтобы работать и здесь и в Чистой бухте, у нас решительно не хватило бы времени. Однажды мы все же прозондировали холмики со стальными прутьями в руках: слой грязи оказался по меньшей мере полуметровой толщины. После небольшой дискуссии было принято решение бросить все силы на обследование Чистой бухты. Кроме того, мы были исполнены решимости продолжать раскопки в бухте Тихой.
Здешние рыбаки, словоохотливые, как и их коллеги повсюду в мире, поведали нам массу увлекательных историй. Если все они были бы еще и достоверны!.. И все же больше всего на свете нам хотелось отыскать «улицу», которую так отчетливо видел Ханс пять лет назад. В этом смысле все наши погружения ровно ни к чему не привели, поскольку ни разу за все это время видимость не позволила детально рассмотреть дно. На повестке дня стояло также второе посещение пещеры Асклепия. Но его я решил отложить до того счастливого и одновременно несчастливого дня, когда непогода помешает нам работать в море.
Как-то мне захотелось осуществить стародавнее желание и сделать несколько фотографий под водой, о которых так долго и так тщетно молил Аренд. Это было весьма непросто по той причине, что вода в Чистой бухте, по крайней мере с точки зрения фотографа-дилетанта, никогда не бывала «чистой». Может быть, туристам, которые роились у пирса в надежде узреть полулегендарные стены, она и казалась идеально прозрачной, но даже на небольшой глубине эта прозрачность была подернута плотной зеленоватой дымкой. Бывало, я проявлял всю свою черно-белую пленку, так и не видя ни в одном кадре долгожданных стен. О, снимать под водой совсем не то же самое, что беззаботно щелкать аппаратом на суше. Вода составляет преграду свету, причем плотность этой преграды растет по мере погружения. Я наивно полагал, что фотографирующее человечество дошло уже до изобретения водонепроницаемых экспонометров. В этом святом убеждении я и закупил последнюю модель, которая, как без лишней скромности утверждала реклама, работает с гарантией на глубине до тридцати метров. Но к сожалению, эта штука наполнилась водой уже в первые пять минут работы на десяти метрах.