— Они приехали, Тед!
Ли отвязал ялик и отправился знакомиться с вновь прибывшими.
Я вернулся на палубу и сел в шезлонг, вслушиваясь в протяжную песню, которую пел проплывающий мимо рыбак. Надо мной простиралась добрая темнеющая лазурь вечернего неба. Вода была спокойной и чистой. В такой вечер, подумал я, хорошо жить, бездумно вбирать полной грудью свежий воздух и знать, что безграничный океан этой благодатной свежести разлит вокруг. Дыши, пока не надышишься. Не то что несчастный городской житель, который поднимается по часам, вдыхает отравленную атмосферу и месяцами не видит голубого неба, скрытого плотным частоколом домов и труб. Впрочем, в прошлую ночь он, без сомнения, мирно спал с безмятежной улыбкой на лице, а мы тем временем корчились на койках, пытаясь уберечься от всепроникающих ледяных капель. Мои размышления прервал могучий клич с набережной — двое новичков не выдержали и бросились вплавь, не дождавшись ялика.
Глава XIII
Наше пополнение
Мы со дня на день поджидали ныряльщиков из общества подводных исследований Кембриджского университета. Перед отъездом из Лондона я условился с секретарем общества Ником Флеммингом из Тринити-колледжа, что если он сам не сможет поработать с нами, то непременно пришлет кого-нибудь нам в помощь. И вот они приехали.
— Это Питер Мейнер, а это Иден Макфарлан, — представил их Ханс.
Питер был дюжим парнем, что называется, косая сажень, без малого двухметрового роста, с решительной нижней челюстью и живо поблескивающими голубыми глазами; Иден — еще одна косая сажень и тоже под метр девяносто, но чуть более сухощав, с лицом, исполненным спокойного достоинства.
Мы просили их захватить собственное снаряжение, но, к сожалению, они были последними из членов клуба, кто отправлялся в экспедицию, поэтому на их долю оставался лишь один комплект на двоих. Теперь у нас было шесть полных комплектов на восьмерых ныряльщиков, а это немало.
Чтобы дать новичкам возможность освоиться и испытать себя и снаряжение, мы ныряли в течение целого дня у входа в Цавтатскую бухту. Вода здесь прозрачней, чем где бы то ни было, и именно в этом месте мы обнаружили накануне затонувший корабль с грузом боеприпасов. Первое погружение в сезоне всегда сопряжено с кое-какими неприятностями: нужно приспособиться к снаряжению, привыкнуть к нагрузке на уши. Поэтому приятнее и надежнее проводить эти тренировочные погружения в идеальных условиях. Питер и Иден поначалу приняли участие в подъеме одного из «сундуков с сокровищами» (то бишь ящика с боеприпасами). Я намеревался передать всю эту амуницию властям, но когда мы вскрыли первый ящик, то нашли его содержимое в таком ужасном состоянии, что я счел за благо выбросить все это обратно в море.
Наша техника подъема была предельно проста: длинная веревка привязывалась одним концом к предмету, который предстояло поднять, а другой конец кто-нибудь из ныряльщиков (как правило, этим занималась Бел) подтаскивал как можно ближе к кораблю. В свое время мы купили несколько мешков из прорезиненной парусины, списанных министерством обороны. Во время войны в таких мешках сбрасывались на парашютах радиопередатчики. Для наших целей эти мешки подходили как нельзя лучше: они были ярко-желтого цвета и имели ременные ручки наподобие рюкзаков. Мешок привязывался за ручки к поднимаемому предмету. Потом один из ныряльщиков вынимал загубник и накачивал мешок снизу. Один такой мешок тянул надводный груз килограммов в двадцать пять — тридцать. Все искусство состояло в том, чтобы не перекачать его, иначе он всплывал слишком быстро. И поскольку подъемная сила воздушного пузыря возрастает с уменьшением глубины, поднимаемый предмет вылетает на поверхность, как ошалелая рыба — летяга. Потом мешок опрокидывается набок, выпустив весь воздух, а груз опускается на дно, да еще и мстительно стукает по дороге вниз зазевавшегося ныряльщика. В одно из таких погружений кто-то врезался головой в дно лодки, держа в руках солидных размеров амфору. Естественно, он проклял всех и вся и, полуослепленный, выпустил ее из рук. Но не успел он уйти и на полметра вглубь, как погружающаяся амфора нанесла ему второй чувствительный удар по голове своим тяжелым днищем. Однажды я держал в руках наполненный воздухом мешок, но веревка вдруг порвалась, и он вылетел из воды, как расшалившийся дельфин, повергнув в изумление случайного рыбака. Тот перекрестился и поспешил прочь…