Мы встречали поблизости множество мелких осьминогов, и в этой связи начались разговоры о пещерном чудовище.
— Не знаю, как там насчет драконов, — произнес Иден, — но одно могу сказать — осьминоги тоже здорово кусаются! Несколько лет назад мне случалось участвовать в ночном погружении на итальянском побережье. Я поймал осьминога и решил прихватить его с собой. Когда я всплыл, эта тварь будто с цепи сорвалась, Животное стало карабкаться вверх по руке, и вдруг я ощутил острую боль в шее! Осьминог пребольно укусил меня. У них ведь клюв наподобие ястребиного — они крепко хватают добычу щупальцами, а потом добивают ее клювом. И вот я в муках пытаюсь стряхнуть его, а все остальные стоят полукругом на палубе, смотрят на меня и надрываются от смеха.
А потом уже вне всякой связи с осьминогами Барбара рассказала, что, когда они ныряли в Палинуро, в Греции, в ходу была такая шутка: надо было сидя на дне делать вид, что ешь морские яйца — своеобразные устрицы, по виду напоминающие оранжевые камешки. На вкус они сильно отдают йодом, но новички, которые лезут из кожи вон, чтобы показать себя бывалыми аквалангистами, часто попадаются на эту удочку.
Я призадумался о всех этих невинных дурачествах и трюках, и мне пришло в голову, что и у нас есть своя домашняя шутка. Среди найденной нами посуды была маленькая амфора, изящная и совершенная в каждом своем изгибе. Инкрустированная яркой зеленью донных лишайников, она неотразимо действовала на зрителя: археологи застывали в изумлении, а прочая неискушенная публика просто теряла дар речи. Но к сожалению, эта амфора была… абсолютной и стопроцентной подделкой. Ее изготовил в Испании один мастер, который весьма искусно раскрасил сосуд и придал ему такой вид, словно тот много лет пролежал под водой. Потом он аккуратно поместил амфору на морское дно, где она действительно пролежала пару лет.
Глава XVI
Об авторитетах и несчастной крысе
Мы получили письмо от хранителя музея в Дубровнике д-ра Луксы Беритича. Не сможем ли мы, спрашивал он, навестить его в ближайшее время и познакомиться с неким Вагнером, известным в этих местах архитектором, который мог бы показать нам расположение стен, обнаруженных при постройке гостиницы «Эпидавр». Одновременно сам Беритич расскажет все, что ему известно о разрушении Эпидавра землетрясением в 365 году до н. э. Письмо обрадовало нас до крайности, поскольку Беритич был, вероятно, единственным источником такого рода сведений. Несмотря на то что это землетрясение было отражено во множестве сказаний и легенд, ходивших среди местных жителей, литературных подтверждений ему не удалось отыскать ни в одной из многочисленных библиотек, куда я обращался. Не лучше обстояли дела и в периодических изданиях. Не удивительно, что очень часто мое любопытство принимало форму навязшего в зубах вопроса: «Откуда вы это знаете?» Обычно за этим следовал взрыв недоумения: «Как, да это всем известно! Об этом знают даже дети!» Просто поразительно, как много самых компетентных мнений и как мало фактов хранится в нашей памяти! Надо отдавать себе отчет в том, что, задавая вопросы типа «Откуда это вам известно?» или «Чем вы можете подтвердить свое мнение?» — рискуешь прослыть невыносимо нудным человеком, чем-то вроде воскресшего Сократа.
Если войдет в привычку прослеживать любую мысль до первоисточника, то долгих задушевных разговоров уже не услышишь. Я, впрочем, и сам попадался на эту удочку еще в Лондоне. Первый же заданный мне вопрос был: «Откуда у вас эти сведения?» Я быстро намотал себе на ус, что в археологических кругах нельзя ровно ничего' сказать, не процитировав источник. Именно поэтому дилетанту так скучно читать серьезные исторические работы: любое утверждение сопровождается целым рядом загадочных сокращений, представляющих собой ссылки на другие не менее скучные работы. Единственное утешение в таком чтении — это безжалостно острые замечания в убийственно тактичной форме в адрес другой теории, если она, паче чаяния, не совпадает с теорией автора.
Мы с Хансом только-только укрыли «Язычник» в цавтатской гавани, как яростно задула бора. Цилиндры были заправлены, в них достаточно воздуха на двоих на целый день погружений. Значит, пока Питер и Иден займутся ежедневной работой, мы с Хансом сможем съездить в Дубровник и в тот же день вернуться обратно. Сказано — сделано, и уже через час мы тряслись в автобусе по взбегающему к облакам серпантину дороги.