Считают, что население Эпидавра доходило в иные годы до сорока тысяч, а сам город был важным центром морских коммуникаций. Подтверждение тому — остатки римского амфитеатра, бань и двух больших акведуков. Руины римских зданий занимают площадь в два квадратных километра и простираются на всем пути от Цавтата до Обода. Здесь много могил, встречаются остатки вилл, принадлежавших богатым римлянам. В одной из вилл был бассейн, выложенный яркими плитками, куда из акведука струилась когда-то чистая родниковая вода. От этой виллы до нас дошли только стены. Мы впервые услышали о ней вскоре после приезда в Цавтат, но рассказ этот показался нам сомнительным. А потом общительный Ханс повстречал восьмидесятилетнего старца по имени Иво Кунчевич, который показал нам пожелтевшую от времени фотографию с изображением выложенного плитками бассейна и рассказал, как он сам предпринял много лет назад раскопки на месте древнего Эпидавра вместе с одним францисканским монахом из Италии. Старик рассказал нам, что стены на дне Чистой бухты просматривались в его время совершенно четко уже на расстоянии метров пятидесяти от берега, да и дорогу можно было разглядеть в обоих направлениях — там, где она уходила в море и где она взбегала на холм. В одном месте ширина ее достигала пятнадцати метров.
Основываясь на рассказе старика, я нанес на карту продолжение дороги на дне моря. Центральная часть затопленного города была в свое время застроена домами и лавками. Об этом можно судить по форме и расположению холмиков грязи на дне залива.
Теперь, зная приблизительно расположение дороги, мы решили провести самый широкий поиск с помощью акваплана.
В который раз в этот день я бросаюсь на помощь выходящему из воды ныряльщику. Ханс и Иден втягивают доску, я ставлю рычаг на «тихий назад», и скоро «Язычник» останавливается в метре от головы Питера, которая болтается на волнах как будто сама по себе.
— Что там на этот раз? — спросил я. — Пусть это будет что-нибудь стоящее, а не то я нечаянно уроню якорь тебе на голову!
Питер чуть не задохнулся от прилива святого негодования.
— По-моему, там — улица! — ликующе крикнул он.
Все пришло в движение.
— Бог мой, улица! — ахнул Ханс, потирая руки. Я бросил якорь, и, когда Питер поднялся на палубу, мы уже завязывали последние тесемки, закрепляя акваланги.
— А как же я? Мой баллон пуст, у меня не хватит воздуха нырнуть с вами, — жаловался Питер. Но лишний акваланг нашелся, и через несколько минут мы все устремились на предельной скорости вниз. Дно подернулось дымкой, видимость не превышала нескольких метров, но и так была ясно видна прямая линия в окаймлении «холмиков» по обеим сторонам ее. Мы поплыли вдоль нее, чтобы убедиться, что это не каприз своенравной природы, не шутка коварного моря. Нет, она продолжалась дальше, на берегу, прямо перед гостиницей. Я всплыл на несколько метров и убедился, что эта линия составляет точное продолжение дороги, пролегающей по берегу ручья.
А впереди, прямо на нашем пути, лежал перекресток. И снова проверка с помощью компаса и всплытия на поверхность убедили нас в том, что и новая улица исходит от берега Чистой бухты. Она была шире и глубже, чем первая, как и положено главной улице. Мы пытались определить глубину донного слоя шестами, но грязь спрессовалась внизу слишком плотно. Что ж, тысячелетняя грязь добротно запрятала под своим покровом все вокруг, но мы сумели увидеть то, что лежало под ним.
Последующие три дня ушли на то, чтобы проследить до конца обнаруженные нами дороги. Иногда линия прерывалась, но, следуя точно по ее направлению, можно было то тут, то там обнаружить продолжение улицы. Похоже, что главная дорога вела прямо в Цавтат, а остальные, меньшие по размеру, начинались с берега и уходили куда-то к середине бухты. Для меня это значило одно: там, в самой середине бухты, была некогда гавань древнего Эпидавра. Мы нашли несколько амфор, скученных на небольшом участке, а это могло свидетельствовать о якорной стоянке; там же, как мы уже знали, лежали развалины, по крайней мере, одного корабля. Он обратился в прах, растворился в морской воде, но остались амфоры — его груз и единственный ему памятник. Если дорога ведет к пристани или к торговым причалам, то, внимательно изучив дно, обязательно натолкнешься на участок, изобилующий самыми различными предметами, некогда сброшенными или упавшими с древних кораблей. Конечно, и от них вряд ли что уцелело, кроме глиняных осколков, да и те море постаралось упрятать как можно дальше от глаз людских. Но все же стоит попробовать. Я тщательно нанес дорогу на карту, и на следующий день, буксируя акваплан, мы вышли на простор бухты.