Василий Шуйский держал речь к молодым в Грановитой палате. На пути к храму царскую невесту вели под руки польский посол и жена князя Мстиславского, по выходе из собора — император Дмитрий и Василий Шуйский. Князь Василий представлял руководство Боярской думы, и именно по этой причине на его долю выпала столь важная роль.
Многие решения самодержца, неугодные думе, были отменены под нажимом бояр. Но в коронационных и свадебных торжествах противодействия думы не чувствовалось.
С давних пор московские государи выступали как главные поборники православных обрядов и святынь. Лжедмитрий их дерзко нарушил. Можно догадаться, что глава заговора Шуйский потакал капризам и прихотям государя, чтобы скомпрометировать самозванца. Дума не заступилась за Гермогена и не воспрепятствовала его ссылке.
Когда свадьба закончилась, государь отпустил бояр и свиту и удалился во внутренние покои, где остался в окружении одних поляков. Свадьба сменилась дружеской пирушкой. Отрепьев говорил без устали. Но лицедейство не могло скрыть от окружающих подлинных чувств царя. Очевидцы отметили, что в дни свадебных пиршеств жених был угрюм и подавлен, по временам его страх прорывался наружу припадками беспричинного раздражения и гнева. На третий день после венчания посол Олесницкий почтил своим присутствием праздник во дворце. Когда заиграла музыка, посол пустился в пляс, не снимая шляпы. Царь тотчас приказал передать ему, что велит снести голову всякому, кто осмелится остаться в шляпе в его присутствии. Тот немедленно сдернул шляпу.
К весне 1606 г. князь Василий Шуйский достиг высших почестей при дворе. Его ум, опыт и знатность доставили ему пост первосоветника царя. Появление в Москве Юрия Мнишека грозило изменить ситуацию.
По традиции династические браки выдвигали на авансцену царицыну родню. После смерти Ивана Грозного правителем царства при Федоре стал Никита Романов, брат царицы Анастасии. При Лжедмитрии I его тесть Юрий Мнишек имел все основания претендовать на пост правителя. Царь именовал его «отцом» и признавал его авторитет.
У Отрепьева был большой опыт лицедейства, но не государственного управления. А Юрий Мнишек управлял Польшей при слабохарактерном короле Сигизмунде II Августе.
Мнишек со своей многочисленной вооруженной свитой был поселен в Московском Кремле на старом дворе правителя Бориса Годунова. Это подкрепило его претензии.
Сенатор не мог быть членом Боярской думы, но по договору, заключенному в Самборе с «царевичем», Марина как царица должна была получить княжество Новгородское и Псковское. В качестве удельной княгини она имела право создать для управления уделом думу и собирать в свою пользу все доходы. Фактическим владельцем удела должен был стать отец царицы. В соответствии с этим тесть царя должен был занять высшую ступень в иерархии московских чинов.
Спор о том, кому быть первосоветником государя, неизбежно столкнул Мнишека с Шуйским. На свадебных торжествах сенатор играл еще более важную роль, чем Василий Шуйский. Он стоял в Столовой избе у обручения молодых, вел в соборную церковь Лжедмитрия под правую руку, подвел царицу Марину к благословению патриарха. На брачном пиру Мнишеку прилично было сидеть выше всех — «в отца место». Но католик не мог быть «в отца место» у православного государя, и пост занял глава Боярской думы князь Федор Мстиславский. Мнишек не смирился с таким унижением и покинул пир под предлогом подагры.
После переворота дьяки под присмотром Василия Шуйского составили подробный список обвинений против Растриги. Памятуя о том, что «вор» сохранил популярность в народе, Шуйский заключил обвинительный акт поразительным признанием: «Дмитрий» «мог бы делать, что хотел, когда бы только жил смирно, и взял себе в жены московскую княжну, и держался бы их религии…»
Видимо, бояре помышляли о том, чтобы сосватать государю московскую княжну. Пассаж против Марины Мнишек имел в виду, конечно же, не саму царицу, а ее отца, пана Юрия. Лжедмитрий I вторгся в Россию во главе наемного польского войска. Его браке Мариной увековечивал польское вмешательство вдела Русского государства.
Не будучи «сенатором» Московской думы, Мнишек имел возможность опереться на польскую Канцелярию. В свое время именно Мнишек приставил советников к беглому монаху и создал в Самборе «Канцрерию». «Царевичу» не принадлежала колымага, в которую его посадил Адам Вишневецкий. Точно так же «советники» были слугами не самозванца, а Мнишека. В их числе были Слоньский, Липницкие, Домарацкие, служившие владетелям Самбора.