Часть вторая
«Император Деметриус»
Князь Дмитрий Пожарский и в деревне не изменял своим привычкам: поутру, еще до молитвы, слуга поливал ему на голову теплую воду, потом, благо речка здесь же, под крутым берегом, где стоял терем, князь омывался студеной водой. Тщательно причесавшись и одевшись, вставал на молитву вместе с домочадцами. После завтрака объезжал поля. Некогда лихой конь после зимней голодовки отощал и вез хозяина без прежней лихости, но наездник его и не торопил, радуясь дружным всходам пшеницы, которые крепли день ото дня, поднимая, будто пики, зеленые колосья.
В лето, когда на лугах подошли сочные пахучие травы, мясник Козьма Минин, с которым князь договорился еще в свою зимнюю поездку, прислал из Нижнего Новгорода гурт скота, купленный им в Ногайской степи. Князь раздал телочек и ярок по дворам. Деревня, будто вымершая зимой, стала оживать.
В августе начали убирать хлеб. И первый сноп крестьяне принесли Пожарскому:
— Прими от нас на здоровье, кормилец наш!
Князь принял сноп, поклонившись кругу, и передал Прасковье Варфоломеевне:
— Испеки каравай получше из свежего хлеба, а то, чай, надоела похлебка из овсяного толокна!
Старик, вручавший сноп хозяину, сказал, не сдерживая светлых слез и осеняя князя крестным знамением:
— Бога за тебя будем молить денно и нощно, спаситель! Если бы не ты… Погляди, что в округе делается: все деревни опустели, те, что не умерли, на низ сошли.
— Полно, полно! — весело воскликнул Дмитрий, скрывая наполнявшее его волнение. — Не забывай, старик, пословицу: «На Бога надейся, а сам не плошай!» Главное, что мы делали все сообща, были как пальцы одной руки, сжатые в кулак. Ведь голод — что ворог, боится, когда против него всем миром наступают.
После уборки урожая устроили ссыпную братину. Крестьяне понесли в дом старосты каждый по мере ячменя для общей варки пива и браги. По стародавнему обычаю, с разрешения главы поместья такие братины устраивались три-четыре раза в год — на Пасху, Рождество, на свадьбы после уборки урожая. Царь Борис, якобы борясь с пьянством, а больше заботясь о пополнении казны, отменил этот обычай, учредив в городах царевы кабаки, отдаваемые на откуп кабацким головам. Однако пьянство от этого распространилось еще больше.
Князь Пожарский знал, что идет против указа царя, но, держась крепко обычаев предков, решил, что его люди заслужили право повеселиться. Он и сам пришел с княгиней к столам, расставленным на высоком берегу под пожелтевшими березами, попробовав, похвалил пиво, полюбовался хороводом деревенских девчат.