Наступил полдень, и детей уже трудно было сдерживать, особенно маленьких. Они были взбудоражены уже почти сутки. Волновались, опасались, беспокоились. Стены трейлеров были хоть и хорошо изолированы, но тонки. Звук легко передавался через них.
Никто из детей не слышал такого шума от Гретхен раньше. Никогда. Только не от Гретхен!
Они пришли в совершенный ужас – все, кроме бабушки. Старуха успокаивала их, заверяла, что все хорошо и волноваться не надо. Не о чем беспокоиться, дети. С трудом уложила спать. Сама она не спала всю ночь, а просто слушала. Улыбаясь, как она не улыбалась много лет.
Тем не менее полдень – это уж слишком! Достаточно!
Дети высыпали наружу. Робко, они подошли к двери. Робко, постучали.
Ждать! – пришла команда. Они услышали движение за дверью. Голос Гретхен, он звучал, почти как смех. Что-то насчет халата.
Тот же веселый голос – Гретхен? – теперь велел им войти. Когда дети зашли в спальню, они выставились на нее. Глазами, широкими, как блюдца.
Гретхен? Это ты?
Действительно, женщина в постели выглядела как Гретхен. Похоже. Но где былая сталь в лице ангела? Где бронированная душа в этом мягком теле в халате?
Все еще неуверенно, их глаза оторвались от Гретхен и перешли на странное существо, лежащее рядом с ней. Тоже в халате. А это еще что такое?
Первым понял самый младший их них. Маленький Иоганн, которому не исполнилось еще и пяти лет и чьи инстинкты еще не были обременены памятью о людоедах. Это большое, круглое, доброе лицо – щека к щеке с женщиной, которая приютила и защищала их все это время – могло принадлежать только одному человеку.
– Папа! – завизжал он, – Папа! Папа!
Через мгновение он уже карабкался на кровать. Небольшая кучка детей последовала за ним.
Ура, папа вернулся! И нашелся там, где и должен быть. Через несколько секунд, Джеффф и Гретхен были почти погребены под телами счастливых детей.
Маленький Иоганн, будучи первым, по праву занял почетное место. Как угорь, он втиснулся между ними. Ему потребовалось не больше минуты, чтобы найти новое семейное сокровище. Большие, мягкие, теплые ноги Джефффа.
– Папа, – пробормотал он довольно с закрытыми глазами. Теперь-то зима не страшна. С такими-то теплыми папиными ногами.
Глава 32
Ганс смотрел на ангелов смерти в течение нескольких минут, прежде чем что-то сказать. Он был поражен, какие они разные. Не в смысле того, что это были мужчина и женщина. А потому, что Ганс всегда считал ангелов как бы… ну, не имеющих возраста. Почему же тогда один из них напоминает молодую женщину, а другой – седого мужчину?
А какие странные волосы.
Нет, он не испугался. Он понял, что они были ангелами смерти из-за их черного цвета, но лица почему-то не были злыми. Только что-то вроде спокойного интереса. Стоят и наблюдают себе за душами.
На Ад не похоже…
Глаза Ганса пробежались по комнате. Тоже странно. Небесная канцелярия могла бы выглядеть получше. Или вообще никак не выглядеть. Обойтись одними голосами. Но он видел шляпки гвоздей, скрепляющих обычный деревянный каркас, раделяющий помещение на отсеки. Довольно небрежная работа, на самом деле.
Его глаза изучали полупрозрачную материю, отделяющую его от смутно видневшейся другой души. Та душа, как и его собственная, казалось, лежала на каком-то подобии кровати. Ганс восхищался этой полупрозрачной материей. Такая воздушная, подумал он. И в замешательстве замер на койке. И с Раем никакого сходства.
Значит, он еще не окончательно мертв. Его душа просто задержалась где-то, ожидая, когда ее призовут.
Полупрозрачная материя вдруг отъехала в сторону. Один из ангелов смерти вошел в его отсек. Молодая женщина.
Ганс вглядывался в ее лицо. Черты лица были совсем не такими, какие он ожидал увидеть у ангела. Крупные, широкие. Но он решил, что она очень красива. Особенно ему понравились курчавые черные волосы, обрамлявшие лоб. И ее темные глаза, казалось, излучали тепло.
Он кашлянул.
– Я готов, – прошептал он.
Она наклонилась ближе, слегка повернув голову – так, чтобы подставить ухо.
– Что ты сказал? – спросила женщина-ангел.
Ганс был озадачен. Почему ангел говорит по-английски? Но не ему спорить с божественной волей, и он повторил на английском.
– Бери меня, ангел, – повторил он. – Я готов.
Слова, казалось, дошли. Глаза ангела расширились. Губы изогнулись в улыбке, улыбка превратилась в смех. Ганс снова ошалел.