– Сочетание старого и нового, – размышлял Майк. Смена воюющей стороны была обычной практикой в это время для сдавшихся солдат… Даже подкрепленная таким волшебством, как БТР и винтовки, которые могут безошибочно бить за четверть мили.
– Старое и новое.
Он повернулся к Маккею, но увидел, что мыслями шотландец был где-то в другом месте.
– Господь наш на небесах, – шептал Алекс. – Я бывал где-то… Скажем, шесть сражений. И никогда не убивал стольких людей. Даже если сложить всех вместе взятых, за всю мою жизнь.
Майк проследил за его взглядом. Джулия стояла, опершись спиной о дерево. Рядом с прислоненной винтовкой. Она смотрела на врагов, скрестив руки на груди. Ее лицо было бледным, как полотно. Фрэнк положил руку ей на плечо и слегка сжал. Джулия оторвала одну руку от груди, положив ее поверх дядиной. И все это молча.
– Что, молодой человек, сможешь справиться с такой? – тихо спросил Майк.
Маккей не отводил взгляда. Его язык, как недавно, прокатился по зубам, за сжатыми губами.
– Так где, говоришь, этот стоматолог со своей работой? – спросил он.
– Я приведу тебя туда сам. – Майк улыбнулся. – А по пути, не стану забивать тебе и себе голову разговорами о достоинствах ее бойфренда, как Фрэнк или Генри.
– Не избежать неприятностей, – пробормотала Матильда. Она уже стояла рядом с Гретхен, в десяти футах от тела Юнгерса. Матильда дернула Гретхен за рукав.
– Пошли, он всего лишь грязь. Если нас здесь не будет, когда придет стража, они ничего не заподозрят. Обычное уличное убийство.
Гретхен повернула голову. Ее глаза немного расширились.
– О, но я-то как раз хочу, чтобы они знали, – был ее ответ. И она отказывалась двигаться с места несмотря на все просьбы Матильды.
– А может быть, и нет, – заключил Генрих. Он улыбнулся Фердинанду. – Что теперь скажешь, мудрец? В твоей жизни был когда-нибудь настолько легкий бой?
Генрих развел руками и посмотрел вниз, осматривая себя: – Смотри-ка! Даже не пылинки. Не говоря уже о крови и кишках.
Фердинанд пристально смотрел на него. Минуту или две. Затем он поднял голову и посмотрел на девушку, которая стояла у небольшого дерева на вершине холма. Он глубоко вздохнул.
– Ах… Ничего не могу сказать, кроме "Ах!"
Он потер бок. Даже под плотной тканью, Фердинанд чувствовал ребристую ткань старых рубцов. Это сделала пика много лет назад, где-то в Чехии.
Вдруг он стащил шлем с головы и высоко его поднял.
– Джу-ли-я! – вскричал он. – Пусть слышит нас Джу-ли-я!
Приветствие было поддержано сразу всеми мужчинами в германском контингенте. Почти двести шлемов были высоко подняты, многие на штыках.
– Джу-ли-я! Джу-ли-я! Джу-ли-я!
Стражники, из которых состояли силы правопорядка Йены, вились вокруг Гретхен, как пескари возле акулы. Начальник стражи семенил сбоку от нее, стараясь успеть за ее широкими шагами. Он протестующее размахивал руками.
– Должно быть расследование! – воскликнул он. – Расследование!
– Непременно! – громыхнула Гретхен. – Мой муж тоже будет на этом настаивать!
Она улыбнулась низенькому толстенькому начальнику.
– Вы возможно помните его? Такой крупный мужчина на мотоцикле? С дробовиком?
Начальник его и в самом деле видел. И как бы там ни было, он догадался о смысле странных терминов "мотоцикл" и "дробовик".
– Коротенькое расследование, – пробормотал он. – Чисто формальное.
– Вот уж нет! – опять громыхнула Гретхен. – Мой муж будет настаивать на противоположном!
Она опять улыбнулась:
– И конечно же, я должна выполнять его любые повеления.
Наконец-то, на лице Джулии проступили эмоции. Она слегка покраснела от смущения, услышав несущееся снизу восхваления с густым германским акцентом. Затем покраснела вконец. Американские солдаты уже поднимались на хребет, тоже скандируя:
– Джу-ли-я! Джу-ли-я!
Фрэнку удалось одновременно и вздохнуть и улыбнуться.
– Ну что, племянница? Что ты чувствуешь, когда приветствуют тебя, а не ты возглавляешь приветствия?
– Отлично себя чувствую, – немедленно последовал ответ. Теперь Джулия просто улыбалась. Но после того, как она увидела одно лицо, среди поднимавшихся по склону, улыбка исчезла.