Она кивнула и снова посмотрела на шины.
– Это очень хитро. Воздух действует как подушка.
Она посмотрела на него снизу вверх.
– Нет?
Никакого ответа она не услышала. Просто пара ярко-голубых глаз, пристально глядящих на нее. Расширившихся, как если бы он был удивлен чем-то.
Чем? – подумала она.
Затем ее провели в комнату, затерянную где-то в лабиринте этого огромного здания. Само здание было школой, поняла она. Она никогда не слышала о такой большой школе.
Оборудование было не просто странным, оно поражало воображение. Ребекка поняла, что присутствующие здесь люди были мастерами-механиками – и мастерами в гораздо большей степени, чем даже известные мастера Амстердама.
Но у нее не было времени размышлять. Комната заполнилась людьми, срочно начавшими передвигать мебель и оборудование в сторону, чтобы организовать временный госпиталь. Тяжелораненым фермером и его женой занимались несколько женщин. Доктор бережно уложил ее отца на стол, покрытый белой тканью, и уже снимал с него одежду. Он быстро обменялся словами с какой-то женщиной. Ребекка не могла уследить за разговором. Слишком много слов были ей неизвестны. Но она поняла смысл, увидев как покачала головой женщина. Врач явно был не уверен в исходе. Она увидела, что его черное лицо помрачнело.
Отчаяние охватило ее. Она почувствовала руку идальго на своем плече. Не задумываясь, она снова уткнулась головой ему в грудь. Слезы начали заполнять ее глаза.
Врач увидел ее лицо и подошел к ней, качая головой.
– Я думаю, что он выживет, мисс э-э-э…
– Абрабанель, – сказал идальго.
Ребекка на мгновение почувствовала удивление, что он запомнил ее слова.
Врач кивнул.
– Да. Я думаю, что ваш отец будет жить. Но… – Он запнулся, делая неуверенные жесты руками. Как будто нащупывая что-то. – У нас нет нужных лекарств, которые я бы хотел.
И опять. Что за странные термины: "сгусток перебора", "наркотик"?
Мавр вздохнул.
– Он потерял часть своей сердечной мышцы, но я уже послал людей в город, чтобы они привезли…
Она узнала греческое слово бета; явно не букву; и еще какое-то вещество он назвал нитро… – при чем здесь селитра?
– Это поможет.
Надежда вновь зажглась в ее сердце.
– Он будет жить?
– Я думаю, что так. Но он будет беспомощен в течение некоторого времени. Несколько дней, возможно недель. И ему нужно быть очень осторожным в дальнейшем и не волноваться.
– Что я могу сделать? – прошептала Ребекка.
– В данный момент, ничего.
Мавр отвернулся и пошел к фермеру. Мгновением спустя он уже работал в окружении помощников. Она увидела, что он собирается зашить раны человеку, и была глубоко впечатлена его очевидным мастерством и уверенностью в себе. Она почувствовала, что ее тревога начинает затихать. Все, что можно сделать для ее отца, будет сделано.
Комната была теперь вся заполнена людьми. Ребекка поняла, что ее ведут к двери. Через секунду, не сопротивляясь, она позволила идальго вывести ее из комнаты. Дальше, вниз по длинному коридору, они прошли в другую комнату, в библиотеку.
Она была потрясена количеством книг. Много молодых людей собрались в библиотеке, возбужденно переговариваясь. Большинство из них были молодыми женщинами – девочками, по-сути. Ребекка был поражена, увидев так много проституток в библиотеке – ведь такую нескромную одежду не разрешали носить даже в пресловутом районе Амстердама с его публичными домами,
Она взглянула на идальго. Странно. Он, казалось, даже не замечал девочек.
Значит, это не проститутки, тут же поняла Ребекка. Этот неприличный показ своих голых ног – просто их обычай.
Она обдумывала этот вопрос, когда идальго мягко усадил ее на диван.
– Я вернусь через минуту, – сказал он. – Сначала я должен переговорить, для того, чтобы устроить вас и вашего отца. У нас телефон снова заработал.
Он вышел на несколько минут. Ребекка обдумывала странный термин, который он употребил. Она узнала греческий префикс "теле". Длительный разговор? – подумала она. Нет, скорее всего разговор на расстоянии.
В основном Ребекка провела время, пытаясь успокоить свои нервы. Это было нелегко – все эти молодые люди постоянно глядели на нее. Они не были невежами, просто любопытными детьми, но Ребекка почувствовала облегчение, когда идальго вернулся. Он сел рядом с ней.
– Это все кажется очень странным, – сказал он.
Ребекка кивнула.
– А вы кто?
Подыскивая слова, запинаясь, идальго начал объяснять. Они проговорили, по крайней мере, около двух часов. Ребекка настолько была погружена в разговор, что даже забыла о беспокойстве за отца.