Майк подавил смешок. Да, прямо как Наполеон, добровольно занявший трон. Для блага народа, конечно.
Он быстро оглядел лица в толпе. Майк видел у некоторых признаки недовольства решительной готовностью незнакомца взять на себя командование. Но не у многих. По правде говоря, решительность Симпсона, очевидно, попала в струю ожидания людей. Люди, плавающие в воде после кораблекрушения, не станут задавать вопросы, откуда шлюпка. Или сомневаться в компетентности ее капитана, до тех пор, пока человек, кажется, знает, что он делает, и имеет громкий командный голос.
Он перенес свое внимание на Симпсона.
– Первое и главное – это перекрыть город, – говорил Симпсон. – Наши ресурсы сильно ограничены. Очень сильно. Необходимо урезать их распределение. Вплоть до каждой косточки. И их, конечно, не хватит для беженцев, которые кажется, наводнили уже весь округ.
Майк увидел, как Симпсон бросил быстрый взгляд в сторону его и маленькой группы шахтеров. Лицо Симпсона выражало очевидное неодобрение. За последние три дня Майк и его шахтеры не предприняли никаких усилий, чтобы прогнать небольшую армию беженцев, которые заполнили окрестные леса. После того, как он убеждался, что новая группа не была вооружена, Майк пытался уговорить их выйти из укрытия. До сих пор безуспешно, кроме одной семьи, которая укрылась в одной из методистских церквей на краю города.
– Я еще раз повторяю, – продолжал дальше Симпсон, – Мы должны закрыть границу. Кроме всего прочего, это огромная опасность эпидемии.
Симпсон уставил обвиняющий перст на южную стену гимназии. Плакаты, висящие там и с гордостью ведающие всем о победах школы в футбольных чемпионатах штата в 1980, 1981, и в l997-х годах, казалось, стали объектом его обличения.
– Эти народы… – Он сделал паузу. Паузу, подчеркивающую презрительный тон употребленного им слова "народы". – Эти существа, они носители чумы. Они лишат нас всего, накинувшись как саранча. Еще вопрос, умрем ли мы все от голода или от болезней. Так что…
Майк вдруг ощутил, что идет к трибуне. Он чувствовал легкое головокружение, какое он всегда испытывал, выходя на ринг. Старая же привычка заставила его игнорировать это ощущение, изгнать его, приводя разум в норму.
Он был переполнен чисто нервной энергией. И гневом, понял он. Так, это тоже отодвинуть в сторону. Еще не хватало потерять себя. Усилием воли он взял себя в руки, несмотря на кипящую ярость. Последние несколько фраз Симпсона прошлись кровоточащими царапинами по его душе.
Значит, так, да? Первое, что мы сделаем, увеличим расценки адвокатов. А затем повесим весь бедный белый мусор.
Когда он приблизился к трибуне, то увидел Джеймса Николса, стоящего рядом с дочерью. О, да. И негров вслед за ними. Образ прекрасного лица всплыл перед ним. И всех жидов на костер, конечно.
Он подошел к трибуне. И заставил Симпсона отойти от микрофона собственным эквивалентом напористой самоуверенности. И если аура Майка была не столь властная, сколь пропитанная чистым доминированием, тем лучше.
– Я тоже согласен с предложением городского совета, – так же напористо сказал он. Затем, более твердо: – Но я категорически не согласен с духом выступления последнего оратора. Майк кинул на Симпсона взгляд, задерживаясь на нем достаточно долго, чтобы привлечь внимание общественности.
– Мы и делить-то еще ничего не начали, а этот парень уже говорит об урезании.
Школа взорвалась внезапным бурным всплеском смеха. Хотя шутка Майка вызвала не только смех, но и возмущение предыдущими высказываниями. Толпа в своем большинстве состояла из людей, принадлежащих рабочему классу, которые имели свое мнение об "урезании и сокращении". Мнение, которое, в отличие от самих этих терминов, не нуждалось в уточнении.
Майк воспользовался моментом и продолжил дальше.
– Худшее, что мы могли бы сделать сейчас, это попытаться занять круговую оборону. Это невозможно, в любом случае. К тому же из многих людей, скрывающихся в лесу вокруг нас, как минимум половина – это женщины и дети.
Он стиснул зубы, выдавливая следующие слова.
– Если вы ожидаете, что шахтеры начнут резню безоружных гражданских лиц, вам чертовски крепко надо подумать еще раз.
Он услышал голос Дэррила где-то в толпе.
– Врежь им как следует, Майк! – Затем, рядом с ним, голос Гарри Леффертса: – И застрели исполнительного генерального директора!
Новая волна смеха пронеслась по залу. На этот раз в смехе было больше злости. Само слово "исполнительный генеральный директор", для них соперничало в популярности и уважении с Князем Тьмы. Четыре Всадника Апокалипсиса в одном лице, одетом в костюм от братьев Брукс с приказом на увольнение в руке.