– Вы можете говорить совершенно свободно, капитан Маккей, – сказал Бальтазар. – Наши хозяева хорошо осведомлены о ценностях, которые я вез с собой.
Он пристально посмотрел на Майкла. Ребекка с облегчением увидела, что в глазах отца не было и следа гнева. Просто благодарность и уважение.
– В самом деле, если бы не они, особенно Майкл, серебро бы оказалось в руках этих монстров Тилли.
Он наклонился вперед и вытянул руки. Растопыренные пальцы были унизаны драгоценными кольцами.
– А это бы оторвали вместе с пальцами. – И резко: – А уж что бы стало с моей дочерью… –
Бальтазар кивнул в сторону потолка. – Сундук с деньгами для вашего короля наверху, в моей спальне. Там все, вплоть до каждого гульдена. У меня есть и расписка, конечно.
Маккей махнул рукой. Как бы и не сомневаясь.
– В этом нет необходимости, Бальтазар Абрабанель. Ваша честность не вызывает сомнений.
Как ни странно, в реакции Ребекки при этом жесте, было больше гнева, чем гордости. Конечно, вы доверяете евреям с вашими деньгами. А потом, когда настроение меняется, вы обвиняете нас в грязных преступлениях, потому что мы получаем прибыль без обмана. В отличие от ваших собственных банкиров. Христиане!
Но ее гнев был кратковременным. По правде говоря, в данном случае и необоснованным. Различные ветви кальвинистской веры отнюдь не были свободными от нетерпимости по отношению к евреям. Но у них были свои твердые убеждения в ценности упорного труда и бережливости, они уважали грамотность и были склонны рассматривать людей, которые нажили богатство, больше с восхищением, чем с завистью.
В конце концов, не кальвинисты же заставили нас покинуть еврейский квартал Амстердама. Мой отец был изгнан ортодоксальными раввинами, а не христианскими проповедниками. Она собрала все усилия, чтобы сосредоточиться на данном моменте. Отцу могут понадобиться ее советы и мнения. Особенно сейчас, в этих глубоких и неизведанных водах.
Она увидела, как Маккей смотрит на Майкла. В его взгляде было уважение с примесью замешательства.
– Почему? – вдруг выпалил шотландец.
– Почему что? – переспросил Майкл. Но вопрос был явно риторическим. Американец положил руки на плечи Ребекки, осторожно обошел ее и вышел в центр комнаты. Там он встал прямо, положил руки на бедра и посмотрел вниз, на Маккея. Взгляд был почти пронизывающим.
– Почему мы не насильники и воры?
Маккей опустил голову и затряс ею.
– Я не это имел в виду.
Шотландец провел пальцами по густым рыжим волосам, его лицо напряженно нахмурилось. Было видно, что он пытается подобрать правильные слова.
Отец Ребекки нашел слова за него.
– Это просто их образ жизни, капитан Маккей.
Бальтазар посмотрел на американцев в комнате. Его взгляд на мгновение задержался на чернокожем враче.
– Вместе с тем нельзя назвать американцев и ягнятами. – Он улыбнулся. – Кое-кто из них, как я тут узнал, даже совершил вооруженное ограбление. Пытался, во всяком случае. Джеймс Николс усмехнулся.
И снова глаза Бальтазара пробежались по американцам. На этот раз они остановились на Майкле.
– И другие тоже не ангелы. Драки, например. Пьянство, хулиганство. Неуважение к государственной власти.
Теперь усмехнулся Майкл. Ребекка не понимала почему, но она ощущала, как напряжение уходит из комнаты – и у нее, и у других.
Улыбка Бальтазара было довольно теплой, когда он повернулся к Маккею.
– Но они также те люди, которые дорожат своими законами и принципами. Как вы уже, наверное, поняли, они не питают уважения к титулам и знатности. Из того, что моя дочь говорила мне, они являются самыми заядлыми республиканцами со времен древних греков.
Бальтазар развел руками, как бы демонстрируя очевидность.
– Вот почему, я думаю, их инстинктивной реакцией было защитить нас, вместе с нашими ценностями. Они увидели, что нарушается закон. Их закон, а не короны.
Еврейский врач кинул на Майкла еще один взгляд, указывая на него пальцем.
– Спросите его, Маккей, спросите его снова, но не "почему". Просто спросите: вы хоть на мгновение задумались, прежде чем начали действовать?
Маккей посмотрел на Майкла. Американец усталым жестом снял руки с бедер. Но в его больших сжавшихся кулаках усталости не было.
– Я не знаю, что за мир вы, здешние люди, создали здесь, капитан Маккей, – прорычал Майкл, – Но мы не будем его частью. Никогда, вы меня понимаете? Там, где хватит наших сил, закон будет выполняться. Наш закон.
– И как далеко вы собираетесь распространять его? – спросил Маккей.