Один из грузовиков взревел и остановился всего в нескольких футах от лежащего главаря. Со стороны пассажирского сиденья из кабины вышел человек и подошел к Хоффману. Лидер наемников напоминал лежащую грязную свинью со вздымающимися боками.
Даже на таком расстоянии Джеффф узнал Майка Стирнса. Он не мог разглядеть лица, но спортивную походку Майка трудно было не различить. Он видел, как Майк наклонился, и что-то блеснуло в его руке. Через несколько секунд руки Хоффмана уже были за спиной в наручниках.
– Ура! – крикнул Джеффф, вскинув руку со сжатым кулаком. – Нокаут!
Он посмотрел вокруг. Все наемники в пределах видимости сдавались. Двенадцать грузовых автомобилей блокировали их. Три из них встали рядом с католическим лагерем, защищая его. Остальные, кроме авто Майка, сформировали широкий круг вокруг толпы протестантских солдат. Некоторым наемников, как подозревал Джеффф, удалось вырваться из окружения. Но большинство из них сложили оружие и подняли руки.
– Хорошо сегодня поработали! – воскликнул Ларри. Юноша был наполнен восторгом. – Точно по плану Майка. И католических наемников разбили, и этих, так называемых протестантских ублюдков…
Он посмотрел на сбившихся в кучу солдат, и издевательски ткнул пальцем через плечо, указывая на Баденбург. Некоторые из сдавшихся солдат тоже смотрели на город, очевидно сожалея, что покинули безопасные стены.
Слишком далеко, слишком далеко. Так все было хорошо, и вот они в ловушке.
Джеффф торжественно провозгласил.
– Царство террора Эрнста Хоффмана закончилось.
Черт, а как же она. Джеффф совсем забыл о девушке, увлекшись происходящим.
А она по-прежнему молчала. И лицо было таким же пустым. Она просто смотрела на него своими светло-карими глаза.
Затем вдруг протянула руку. Ее рука была большой, совсем не женственной. И ногти были обгрызенными и совсем короткими. Когда она схватила Джефффа за плечо и сжала его, он был поражен ее силой.
Она заговорила. Ее слова были сплошной мешаниной. Смесь немецкого с английским с сильным акцентом.
– Bitte. Жалуйста. Я надо – нужно помосчь.
Она указала на сортир рядом. Для Джефффа это жалкое ветхое сооружение выглядело апофеозом средневековья. Вряд ли оно выглядело лучше и когда было еще только что построенным. Тьфу! Да здравствует водопровод!
Женщина требовательно встряхнула его плечо.
– Жалуйста. Нужно помосчь. Жалуйста!
Озадаченный, Джеффф закинул ружье на плечо и кивнул. Женщина быстрым шагом повела его к сортиру. Друзья Джефффа последовали за ними. Группа пожилых женщин и детей, приютившихся на самом краю лагеря, тоже поспешили к пристройке.
Что, черт возьми, происходит?
Женщина впереди достигла строения уборной первой. Она захватила край двери и практически оторвала ее, вырвав кожаные петли. На мгновение, Джеффф был ослеплен напрягшейся сильной и стройной фигурой в рваной и бесформенной одежде. Даже грязные голые ноги женщины, казались ему вершиной красоты.
Женщина быстро заскочила внутрь, подняла деревянную крышку и выбросила ее за дверь. Джеффф поспешно отшатнулся в сторону, избегая моментально поднявшейся вони.
Что, черт возьми, она делает? Она тронулась или что-то еще?
Потом, когда он услышал первый вопль, он понял. Он был так ошеломлен, что не мог стронуться с места. Краем глаза он увидел отвернувшегося и блюющего Ларри. А позади услышал как в шоке и ужасе присвистнул Эдди. Джимми подошел вместе с ним, бормоча. – Я не могу в это поверить, я не могу в это поверить.
Женщина наклонилась, протягивая руки. Мгновением спустя, ее спина выгнулась с усилием. Бесполезно.
Джеффф увидел ее лицо, обращенное к нему. С выражением тихой мольбы.
– Жалуйста. Нужно помосчь.
Джимми все еще бормотал.
– Я не могу в это поверить. Я не могу в это поверить.
Джеффф был парализован от ужаса. Молящее лицо.
– Жалуйста. Нужно помосчь.
В груди Джефффа как будто что-то оборвалось. Вместе с тем пришла решимость. Он сам не помнил, как рывком содрал дробовик с плеча и воткнул его в руки Джимми.
– Подержи-ка!
И тут же шагнул вперед. Увидев напряженное, почти безумное лицо перед ним, взялся за дело. Он встал вплотную к ней.
Проследив за ее руками, он увидел лицо молодой девушки, глядящей на него из темной ямы. Крайнее отчаяние в сочетании с полузакатившимися глазами. О боже, да она уже почти задохнулась там!