Портер покраснел под пронзительным взглядом, заставлявшим утихать подростков на протяжении многих лет. Почти сразу взгляд Мелиссы смягчился.
– Люди, как я только что узнала по своему горькому опыту – все эти прибывающие люди – настолько морально травмированы, что когда я повела их сегодня в душ, они решили, что я лично собралась их убивать. Даже сейчас я…
Она замолчала, вздрогнув.
Майк снова оторвал руки от головы и положил их на стол, ладонями вниз. Жест был решительным и властным.
– Тогда так. Я уже думал об этом, и вот что решил. Нам нужно задействовать солдат. Пленных, я имею в виду. Другого выхода нет.
Эд поднял голову.
– Задействовать, как?
– В качестве рабочей силы. Там более тысячи трудоспособных мужчин. Когда раненых подлечат – кого возможно – добавится где-то еще пара сотен. Начнем с них. Пропустим их через санитарию на электростанции, как только она там заработает.
Протесты посыпались незамедлительно.
– Это принудительный труд! – яростно возразила Мелисса.
– А как вы собираетесь самих их пропустить через душ? – воскликнул Андервуд.
– А если они взбунтуются? – спросил Феррара.
Майк нахмурился.
– Мелисса, дайте же мне договорить! Я состою в профсоюзе всю жизнь, так что не надо мне лекций о принудительном труде. Эти ребята – не угнетаемые работяги. Они военнопленные, захваченные после ничем не спровоцированного нападения на нас. Я не предлагаю замордовать их работой до смерти, упаси Боже. Но они будут работать.
Он повернулся к Андервуду, все еще хмурясь.
– Как? Просто. Принимайте душ или пулю. Режьте волосы или мы разрежем ваши кишки. Как, годится для мотивации?
Мелисса начала кричать, но Майк хлопнул рукой по столу. Хлопок был громким, как выстрел.
– Мелисса – хватит! – Его тон был почти свирепым. – Это не слабые, морально и физически покалеченные женщины и дети, черт побери. Это те, кто их калечил! Честно говоря, мне плевать, если они все передохнут от страха. Они пройдут через дезинфекцию, и они будут работать.
Угрюмый взгляд перешел на Феррару.
– Что там насчет бунта?
Феррара улыбнулся.
– А, уже неважно. Я почему-то думаю, что его не будет.
Рот Мелиссы был все еще открытым, она не собиралась сдаваться. Ее глаза превратились в щели, плечи напряглись. Как она раньше гоняла хулиганов! Южные шерифы и полицейские вздрагивали при виде нее, как и наглые подвыпившие компании. Если Майк Стирнс считает, что он может меня запугать…!
Она надула щеки. Сейчас она выглядела стройной, элегантной, утонченной хищницей. И тут же моментально выпустила воздух изо рта.
– Хорошо, – сказала она.
Майк посмотрел на нее с подозрением.
– И что? С каких это пор вы стали сдаваться так быстро? Я ждал, что вы тут же организуете пикет рядом со мной.
Мелисса усмехнулась.
– Ну… Чуть было не соблазнилась. – Улыбка исчезла. Лицо стало усталым. – На самом деле, я не люблю пикеты, Майк. Нисколько. Я думаю, как и вы. И, ну, вы правы, я ненавижу признаваться в этом. А согласилась, потому что альтернативой вашему предложению является только концлагерь.
Андервуд закашлялся.
– Простите меня, соратники, но я должен сказать здесь, что мы все же должны рассмотреть и эту альтернативу. – И поспешно: – Все таки ведь солдаты.
Фрэнк Джексон начал было что-то говорить, но тут раздался стук в дверь. Эд встал и пошел открыть ее. Когда он увидел, кто там стоит, его брови вздернулись в удивлении.
Джеффф Хиггинс. В сопровождении трех своих друзей: Ларри Уайлда, Джимми Андерсона и Эдди Кантрелла. Все – с одинаковым выражением лиц. Смесь упорной решимости и глубокой тревоги.
– Что случилось, ребята? – спросил Эд. – У нас заседание, вы же знаете.
Джеффф сделал глубокий вдох и заговорил.
– Да, мистер директор, мы знаем, и я сожалею, что помешал вам, но я думал – в смысле, я и мои друзья, после того как я поговорил об этом с ними, – тревога в его взгляде сменилась облегчением – в общем, они поддержали меня, хотя и не сразу… Мы долго обсуждали это и все согласились, что я должен сначала прийти сюда, а они меня поддержат… В общем, сначала сказать об этом вам, чтобы сразу выслушать всю эту чертову ругань, извините, миссис Мэйли – но лучше покончить с этим сразу. Вот так вот.
Он напрягся, ожидая, очевидно, какую-то неприятность.
Эд нахмурился и повернул голову ко всем остальным в комнате. Они ответили такими же хмуро-недоумевающими взглядами. Четверо подростков в дверях и в коридоре напряженно ждали.