За несколько последующих недель толпы, наводнявшие прежде лагеря беженцев, начали редеть. Одна за другой, осторожно, американские семьи стали брать к себе немецких постояльцев. Обычно это начиналось на рабочем месте. Выяснялось вдруг, что человек рядом с тобой, пусть и говорил на незнакомом языке и отличался странными привычками, но молотом махал лихо и свою норму уголька на-гора выдавал с лихвой. Или просто был учтив и обладал милой улыбкой.
Что случилось с теми, в чью сторону Гретхен так и не кивнула? Они были уверены, что их вот-вот казнят. Судьба их оказалась ещё более странной и, если уж начистоту, беспокойной.
Никто из них ни разу не видел фотографии. Увидеть собственное лицо уже было для них серьёзным наказанием. Но надписи на их портретах были еще страшнее. Многие из них читать умели. Даже большинство, так как об офицерах Гретхен была мнения невысокого. А кто и не умел, тому перевели товарищи пограмотнее. Листовки были одинаковыми, отличались лишь имена и портреты.
Найти и уничтожить,
Этот человек объявляется вне закона.
Обнаружив его на американской территории после 5 июля 1631,
Убейте его без промедления.
Наказание не последует.
Хайнрих служил переводчиком.
- У вас два дня, - сурово сказал он. – Так что пошевеливайтесь. Пойдете пешком. Ничего с собой не брать, только та одежда, что на вас.
Бывших командир терцио кашлянул. «Неясно вот,» - прохныкал он. – «Как далеко простирается эта ваша „американская территория“?»
Хайнрих повернулся к Майку за разъяснениями, но тот промолчал. Лишь одарил бывшего командира терцио долгим пристальным взглядом.
Несколько месяцев спустя тот офицер нашёл себе другое войско – царское. В России, представлялось ему, он будет на достаточном удалении.
Глава 29
Был тот день четвёртым июля или нет, зависело от того, кого спрашивали. Линия раздела проходила в основном по религиозным разграничениям, но тоже не вполне. Современный грегорианский календарь был введён папской буллой в 1582 году и был сразу же принят в Испанией, Португалией, Францией и Италией. В последовавшие два года он был принят также в большинстве католических земель Священной Римской империи и в части Нидерландов, всё ещё находившейся под владычеством Испании. Швейцарцы начали процесс перехода в 1583, но он тут же застопорился, и новый календарь не был принят до 1812 года. Венгры перешли на него уже в 1587. Затем в течении столетия не происходило ничего. Протестантские и православные народы заупрямились и остались при своём – юлианском.
Так какой же был день? Ну, по мнению шотландских конников и протестантов Баденбурга, пришедших на церемонию, тот день был уж точно не четвёртым июля. Чушь какая, то было…
Да неважно, что они там себе думали. Грантвилл был американским городом, а американцы считали, что четвертоё. И вообще, парады любят все!
Если говорить об официальных парадах, то этот был организован просто безобразно. Генри Дрисон отчаянно пытался придать какой-либо смысл и порядок шествию, но потуги мэр были сметены ходом событий и энтузиазмом масс. События заключались в том, все изо всех сил были заняты вовлечением бывших пленных католиков в новую жизнь, а энтузиазм – в том, что у старших школьников оказалось своё видения проведения торжеств. Особенно отличилась Джули Симс, возглавившая бунт.
Мэр был один и ему давно перевалило за шестьдесят. Так что он проиграл. Приоритет – чирлидершам!
Услыхав эту новость, шотландцы возликовали. Их ликование здорово спало, когда они узнали какое место на параде отведено им самим. Шо, так далэко? Мы ж ничого не побачым, отых колин голых. Це ж никуды…
Это был первый сбой в порядке прохождения. Будучи кальвинистами до мозга костей, шотландские конники знали, что человек рождается во грехе, и были твёрдо намерены это подтвердить на деле. Добрая треть из состава покинула свои места в строю ещё до начала парада. Путь прохождения шествия был забит людьми и шотландцы лихо погарцевали на своих лошадях по боковым улочкам, пока не нашли удобные места для наблюдения за парадом. Ичто с того? Разве их лошади в тренировках нуждаются?
Несмотря на своё страстное желание самому увидеть коленки Джули, Маккей всё же попытался их остановить. Но Леннокс умерил его пыл.
«Та облыш, хлопче,» - мудро изрёк тот. – «Парады взагали дурнэ дило, хоч тим амэрыканцям, здаеться, все одно. Крим того…». Он саркастически усмехнулся в усы: «Ты выглядаеш досыть безглуздо, колы розмахуеш тою штукою наче шаблею в бою. Воно капае на твий жакэт, хиба не бачыш?»