Она смотрела ему в глаза. Зеленые шары горели, как бутоны весной. Мягкие, юные, полные надежд. Влажные, теплые и полные жизни.
Гретхен была довольна собой: обещание, данное герцогине, она сдержала. Ей стало весело. Это оказалось так нетрудно! Она-то думала, что ей предстоят годы упорного труда.
Так нетрудно! Это же просто семья, вот и всё. А семья держится только на любви. Она бывает разной, это правда. Но и каждый член семьи отличается от остальных, но при этом важен и любим. И требуется каждому разное. Младенцу – грудь, ребёнку постарше – забота и ласка, бабуле – удобства и готовность выслушивать жалобы. А мужу…
Это же так легко! Просто чувство семьи. Плюс оргазм. Ничего такого, если подумать.
Практический ум Гретхен размышлял над этим вопросом, в то время как её рука опускалась всё ниже, занимаясь практической стороной супружеской любви. И чтобы прийти к заключению, много времени ей не потребовалось. Не больше, чем её руке.
Они оба почувствовали подтверждение. Растущее, крепкое, сильное.
«Я люблю тебя,» - проворковала она и радостно продолжила работать над этим.
Какие бы сомнения не обуревали Джеффа, все они рассеялись к утру. Он проснулся раньше, чем она и открыл для себя то, что миллионы мужчин уже открыли до него: что жена ещё прекраснее, чем невеста.
Они опять занялись любовью, после чего Джефф приготовил завтрак. То была всего лишь овсянка - единственное, что годилось на завтрак и ещё имелось на складах. Но и это отняло у него какое-то время – Гретхен была настроена очень игриво.
Когда овсянка было готова, они с жадностью проглотили её и тут же вернулись в спальню. Там они и провели остаток утра. То было счастливое утро, полное разнообразных открытий. Иной злопыхатель назвал бы это методом проб и ошибок, но Гретхен и Джеффу всё это было до лампочки. Они радовались пробам и смеялись над ошибками, а попросту говоря, упивались своими усилиями. Как и всё, что растёт, любовь требует полива. И что с того, что ведро подтекает?
Пришёл полдень и удерживать детишек стало уже невозможно, особенно самых младших из них. Они и так весь день не находили себе покоя. Хоть стены трейлера и были хорошо изолированы, но всё же довольно тонки. Звуки легко проникали сквозь них.
Никто из детей никогда не слышал, чтоб Гретхен издавала подобные звуки. Кто угодно, только не она. Все, за исключением Бабули, были здорово встревожены. Старуха пыталась их утихомирить, привести в чувство. Не о чем беспокоиться, малышня. Она не ложилась всю ночь, непрестанно вслушиваясь. И улыбаясь, чего она не делала уже много лет.
Но полдень это уже слишком! Дети ворвались в трейлер и осторожно приблизились к двери и также осторожно постучали.
«Moment!» - послышалось из-за неё. Они услышали за дверью какое-то движение. Голос, похожий на голос Гретхен заливался радостным смехом. Что-то там о халатах.
Тот же голос, может и в самом деле Гретхен, велел им войти. Войдя в спальню, дети в изумлении уставились на неё. Глазами, широченными как блюдца.
Гретхен, это ты?
Воистину, женщина на кровати была похожа на Гретхен. Немного. Но в этом ангельском лице не было ни следа прежней стали. Как не было никакой брони вокруг души, одетой в выданный халатик. Как-то неуверенно их взгляд переместился с Гретхен на странное создание, лежавшее рядом с ней. На нём тоже был халат. Но кто был с ней рядом?
***
Именно самый младший из них понял первым. Маленький Йоханн, ему не было и пяти лет, его чувства не были так уж отягощены воспоминаниями о жутких монстрах в человеческом обличье. Это большое круглое улыбающееся лицо, прижимавшееся щека к щеке той, кто воспитывала и охраняла их, может принадлежать только одному человеку.
«Папа!» - заверещал он. «Папа, папа!»
Он тут же взобрался на кровать. За ним потоком хлынули остальные дети.
Папа вернулся, это ясно. Туда, где ему и положено быть. Джефф и Гретхен оказались почти погребены под оравой счастливых детей.
Маленький Йоханн, первым просёкший что к чему, по праву застолбил лучшее место. Он как угорь протиснулся между ними и уже через минуту открыл для себя новое фамильное сокро-вище - большие и тёплые ноги Джеффа.