«Папа,» - промурлыкал он и зажмурил в умилении глаза. Зимы не стоит больше бояться, если есть папины ноги и их можно обнимать.
Глава 32
Ханс, прежде чем заговорить, несколько минут непрерывно следил за ангелами. Его озадачил тот факт, что они так отличались друг от друга. Дело даже было не в том, что один был явно мужского пола, а другой женского. Просто Ханс всегда думал, что у ангелов нет … возраста. И с чего бы одному из них походить на юную девушку, а другому – на седовласого мужчину.
Да и волосы у них были какие-то странные. Не то, что бы он был напуган. Он сознавал, что то были ангелы смерти потому, что они были чёрными, но зло в их лицах ему в глаза не бросилось. Только спокойная озабоченность. Они, похоже, наблюдали сразу за несколькими душами.
Нет, чёрт побери, так не бывает. Ханс обвёл глазами всю комнату. И она показалась ему тоже странноватой. Можно было предполагать, что божественное чистилище устроено как-то получше. Или вообще никак, а просто появляется по мановению волшебной палочки. Но тут были видны шляпки гвоздей, соединявших деревянный каркас. Довольно-таки небрежная работа.
Он изучал глазами плёнчатую субстанцию, отделявшую его от смутно распознаваемой души, лежавшей по соседству. Она, как и его собственная, казалось, лежала в чём-то вроде детской кроватки. Эта плёнка приводила Ханса в восхищение. Такая воздушная, думалось ему. Но вот кровать его сильно смущала: она выглядела совсем не небесно.
А значит, он еще не совсем мёртв. Его душа просто задержалась где-то в ожидании своей участи. И вдруг плёнка отодвинулась в сторону. Один из ангелов смерти, тот, что напоминал девушку, приблизился к нему.
Ханс внимательно смотрел на её лицо. Черты его не вполне совпадали с теми, что он ожидал обнаружить у ангела. Довольно крупные, надо сказать. Но по его мнению, она была довольна красива. Ему нравилось, как её туго собранные волосы обрамляют лоб, а тёмные глаза, каза-лось, лучились теплом.
Он прокашлялся и прошептал: «Я готов.»
Ангел наклонился к нему ухом , чуть повернув голову. «Что вы сказали?» - спросила она.
Ханс был ошарашен. С чего бы это ангелам разговаривать по-английски? Но он принял Б-жью волю и повторил то же по-английски.
«Возьми меня, о ангел!» - повторил он. – «Я готов.»
Слова, похоже , достигли цели. Глаза ангела расширились. Её губы скривились в улыбку, улыбка перешла в смех. А Ханс в очередной раз изумился.
«Возь-ми-ме-ня…» - передразнила она и вновь залилась смехом. «Я встречала много узколобых, но этот – (какое-то странное выражение, что-то там про песни).»
Но это был определённо английский. С этим наречием Ханс был неплохо знаком. Он был един-ственным в отряде Людвига, кто по-настоящему хорошо относился к молодому ирландцу… Ирландец был, однако, мёртв. Ханс собственными глазами видел, как разлетелись во все стороны его мозги.
А ангел всё продолжал смеяться. «Ты может и готов, мой сладкий,» - заявила она. – «Но я ещё нет.» Новый взрыв хохота. «А ты напористый паренёк!»
Она похлопала его по щеке: «Добро пожаловать обратно, Ханс Рихтер. Я приведу твоих сестричек.»
Они появились примерно через час, и Ханс окончательно убедился, что он жив. И даже поправляется. Но он провел не одну неделю на краю смерти. На дворе был уже август.
Он заметил и другие перемены, а многие еще ожидали его. К концу дня он познакомился с новым мужем Гретхен. И своим новым работодателем.
- Тебе больше не обязательно быть солдатом, Ханс, - объяснила Гретхен. Она указала на рос-лого человека, стоявшего за её спиной. Он был крупный, но довольно молодой и обладал приятной улыбкой. – Это мистер Киндред. Он издаёт – или, вернее, издавал – газету в Грантвилле.
- А что такое газета? – спросил Ханс.
Гретхен нахмурила лоб: «Это что-то вроде прокламации, только выходит регулярно раз в неделю и в нём рассказывается, что происходит в мире.»
Ханс собирался задать следующий вопрос, но Гретхен остановила его. «После, братец. А пока мистеру Киндреду может пригодиться твоя помощь. Он собирается построить печатню, чтобы возобновить выход. Но…» - она вдруг задумалась. «Но его прежние методы не смогут рабо-тать, так что он хотел бы построить такую, какая была у отца. Три других бывших печатника уже согласились присоединиться. Если всё пойдёт хорошо, ты сможешь войти в долю, если захочешь.»
Ханс уставился на издателя.
- Я мог бы опять печатать книги? - спросил он очень тихо. - И не быть больше наёмником?
Гретхен кивнула.
- Тебя попросят вступить в то, что они называют «ополчением» и выезжать на учения раз в неделю. Но если ты не хочешь быть профессиональным солдатом, - она рассмеялась, увидев выражение лица своего младшего брата. – то тебе и не нужно.