«Добрый вечер. Гутен абенд. Добро пожаловать на нашу телевизионную станцию. Благодаря упорному труду учителей и учеников, мы впервые после Кольца Огня сумели возобновить трансляцию. Сегодня вечером передача продлится всего несколько часов, но мы надеемся быть в эфире не менее двенадцати часов ежедневно.»
Она начала переводить на немецкий. Уже на середине переведенного текста от её нервоз-ности не осталось и следа и Ребекка стала такой, какой её привыкли видеть.
- Улыбнись же, - бухтел под нос Пьяцца. – Давай, улыбайся ты время от времени, Бекки.
- Ну, нет, - возразил Феррара. – Мне нравится, как есть. Ты не представляешь, какое облегчение смотреть на диктора новостей, не пытающегося всунуть дурацкую шутку в каждую фразу, будто они юмористы какие-нибудь. Просто зачитывай как есть, Бэкки.
- Аминь, - согласилась Мелисса.
А Ребекка тем временем перешла уже на английский: «Большая часть сегодняшней програм-мы составит развлекательная часть. Нам показалось, что каждый заслужил приятный вечер после всей той работы, что мы проделываем регулярно. Кстати, хорошая новость: Я всего лишь час назад говорила с Вилли Рэем Хадсоном и он сообщил мне, что он вполне уверен, что зимой у нас будет достаточно провизии. Рационирование будет жёстким, но голодать не будет никто. Но он предупреждает, и я считаю, что должна это упомянуть, что меню наше буде весьма однообразным.»
И вновь она перевела всё сказанное на немецкий. К концу выступления брови Ребекки нахму-рились. Она добавил несколько предложений на немецком. Мелисса, единственная из находившихся в студии американцев, чьё знание языка быдло сколь-нибудь приемлемым, начала тихо посмеиваться.
Пьяцца удивлённо воззрился на неё. Мелиса откинулась и прошептала: «Бекки сказала, что поскольку американцы не в состоянии приготовить что-либо без немыслимого количества мяса, она считает, что было бы неплохо, если бы несколько немецких женщин организовали бы кулинарный класс на телевидении. И пригласила желающих записываться. Так что поздравляю, Эд. Вот и твоя первая оригинальная программа в этом сезоне.»
Лицо Эда Пьяццы наглядно отражало все борющиеся в нём противоречивые порывы. Веселье смешалось с возмущением: «У неё нет никакого права…». Но тут Мелисса опять прыснула: Ребекка после некоторой паузы и с по-прежнему серьёзной миной бросила в камеру несколько фраз на немецком. «Ну а теперь она сказала, что было бы неплохо, если бы парочка немецких пивоваров пришли бы в студию да рассказали, как варить настоящее пиво, а не ту подцвеченную водичку, которую американцы по неведению своему так зовут.»
Пьяцца взорвался трескучим хохотом, а Феррара провозгласил: «Да будет так, аминь!»
Дженис Эмбер метала на них полные злобы взгляды и размахивала руками, дескать, заткнитесь, мы же в эфире. Но эффекта ее потуги не возымели. Ребекка как раз переводила свои последние экспромт-реплики на английский и остальная публика в школьной телестудии уже начала заливаться хохотом, который, подхваченный микрофонами весело передавался в сотни домов, трейлеров и до сих пор переполненных центров по приёму беженцев.
Грантвилл покатывался со смеху. И если у немцев смех шёл от сердца, то у американцев он отдавал горечью.
Майк, сияя от уха до уха, подошёл к Пьяцце и остальным учителям и произнёс: «Говорил я вам, она – супер!» Пьяцца только головой покачал: «Особенно в части следования сценарию.»
Но в этот момент Ребекка вернулась к запланированному ходу передачи. Она не перестала хмуриться, но прежняя суровость в лице немного смягчилась.
«У нас всё больше разрастается проблема с санитарией и гигиеной.(Насупленные брови). Кое-кто из новых членов нашего сообщества довольно небрежно к этому относится. Терпеть это нельзя! Мы все знам, что чума приходит с весной , а до неё не так уж и долго. Поэтому сегод-ня вечером д-р Абрабанель расскажет, уже повторно, почему личная и общественная гигиена столь важны для предотвращения эпидемий.»
Феррара удивленно огляделся по сторонам. «Не понимаю я,» - спросил он себя вслух. – «Почему этот раздел поручили Бальтазару. Я думал, Джеймс или док Адамс были бы…»
«Ты не прав,» - качая головой, прервал его Майк, - «Имей в виду, Грег,что немцы до сих пор не до конца уверовали в эти дикие бредни про микроорганизмы и прочую белиберду. Но в одно они верят свято – что еврейские врачи лучше всех. Именно поэтому короли и знать стремятся их заполучить. И если Бальтазар скажет, что это так, ему они поверят.»
Выражение лица Феррары заставило Майк улыбнуться: «Грег, никто не утверждает, что в предрассудках есть какой-то смысл. Даже если перевернуть с ног на голову.»