И даже в этот момент Иоганн Георг не переставал колебаться, как ему поступить. Тилли дви-нулся ещё дальше и захватил богатый саксонский город Лейпциг, пригрозив ему участью Магдебурга.
Потеря Лейпцига окончательно убедила Иоганна Георга в том, что выбора у него не осталось. Он предложил присоединить свою армию к шведской, и Густав Адольф незамедлительно со-гласился. Шведские и Саксонские силы соединились 15-го сентября у городка под названием Дюбен. На следующий день объединённые шведско-саксонские силы двинулись от Дюбена к хутору Волькау. Теперь между ними и Лейпцигом не было ничего, кроме плоской равнины, широкой, открытой всем ветрам и совершенно безлесой. Просто идеальное поле битвы.
Утром 17-го Тилли вывел своё войско на позиции перед противником. Его левый фланг упи-рался в городок Брайтенфельд, правый – в Зеехаузен. Позиция старого ветерана была пре-красной. Его армия занимала те небольшие возвышенности, что имелись в окрестностях, а солнце и ветер были у него за спиной.
Точная численность его армии неизвестна, что-то между тридцатью двумя и сорока тысячами, четверть из которых составляла кавалерия. Пехота была сведена в центре в семнадцать стоящих бок о бок терцио, или «битв», как их называли в армии Тилли. Кавалерия размеща-лась на флангах: знаменитые Чёрные Кирасиры Папенгейма, те самые, что пробили бреши в обороне Магдебурга и положили начало побоищу, - на левом, и только что прибывшие из Италии кавалерийские части под командованием Фюрстенберга – на правом.
Шведско-саксонская армия прибыла позже и также заняла позиции: шведы справа и в центре, саксонцы – на левом фланге. Саксонцы располагались к востоку от дороги на Дюбен, шведы – к западу.
Как и Тилли, Густав Адольф сконцентрировал свою пехоту в центре. Правым крылом, состоя-щим в основном из конных частей, командовал фельдмаршал Банер, левым, тоже большей частью кавалерийским по составу – фельдмаршал Хорн. Основная часть артиллерии по нача-лом молодого Торстенссона располагалась чуть левее центра. Но, в отличие от Тилли, Густав перемежал пехотные части с кавалерийскими. Понятие «общевойскового боя» еще не вошло в военный лексикон, ну суть его молодой шведский король уже ухватывал.
О диспозиции саксонских войск данных нет. Известно лишь, что располагались они «слева», да и то длилось недолго.
Союзники-протестанты обладали небольшим численным преимуществом, на их стороне был и перевес в артиллерии. Но их католических противников это нимало не смущало. Да и с чего бы? Солдатам армии Тилли стоило просто взглянуть на поле будущей битвы, чтобы понять, что победа будет на их стороне.
Саксонские войска, составлявшие почти треть армии противника, были набраны с миру по нитке, необстреляны и явно дезорганизованы. Курфюрст Иоганн Георг в окружении молодых саксонских дворян в броских плащах и шарфах собственно персоной командовал саксонской кавалерией на крайнем левом фланге. Эти свеженабранные кавалеристы являли собой рос-кошный вид, в ярких одеждах, со сверкающим отполированным оружием. На ветеранов Тилли это всё впечатления не произвело. Разве и у овец перед стрижкой не роскошный вид?
Хоть шведы и представляли собой совершенно иную картину, на солдат имперской армии они тоже не впечатлили. Да, шведы вышли в идеальных боевых порядках, но… что за банда оборванцев!
На этом сходятся все описывавшие битву очевидцы. Как в последствии писал шотландский офицер, шведская армия была «грязна настолько, что скорее выглядела как орава поварят в рваных обносках». Шведский наблюдатель говорит почти то же самое, сравнивая солдат Густава и Тилли: «Оборванные, в лохмотьях, грязные от непрерывных трудов прошедшего года, такими стояли наши люди против сверкающих позолотой имперцев с развевающи-мися плюмажами. Наши шведские и финские клячи выглядели жалкими в виду рослых немецких кавалерийских лошадей. А наши простые крестьянские ребята не выглядели бравыми воинами на фоне крючконосых, усатых ветеранов Тилли.»
Армия Тилли провела с ним многие годы, не зная ничего, кроме побед. На деле же среди «крючконосых, усатых ветеранов» было немало новобранцев. Процент дезертирства в армиях того времени был астрономически велик. Но из-за царившего в Центральной Европе хаоса, дезертиры из одной присоединялись к другой армии и наоборот. И благодаря всё тому же хаосу, в новых рекрутах недостатка не было. Все те строгости и формальности, характерные для армий более поздних эпох, в то время почти полностью отсутствовали.