Но даже самый сырой из рекрутов, попав в часть, впитывает в себя мистику и престиж прошлого. Ветеран или нет, крючконос он или усат, он думал и вел себя, будто и в самом деле был таким. А вот у противника не было ничего такого, что могло бы заставить «людей Тилли» испугаться. Возможно, имидж «людей Тилли» был искажен и приукрашен современниками, но он у них наверняка был и опирался на прочную историческую основу.
Солдаты-католики принялись повязывать на шляпы белые шарфы. И когда их престарелый генерал, а ему стукнуло тогда 72, выгарцовывал перед строем на своем знаменитом белом скакуне, от терцио к терцио неслись приветственные крики «Тилли, отец наш!» И вслед за этим триумфальный боевой клич имперцев: Jesus-Maria!
Густав II Адольф тоже обратился к войскам. Король был известен и как оратор, по общему мнению – лучший в Швеции, и войска приветствовали его с большим энтузиазмом. На тот период Густав II Адольф был, пожалуй, самым отважным воином из живущих. Со времен Александра Великого ни один из правящих монархов не выказывал личной отваги на поле битвы. Его же отвага граничила с безрассудством. Уже ко дню битвы при Брайтенфельде он носил на своём внушительном теле шрамы от множества боевых ран. Доспехов он не носил, ибо не мог. Польская пуля, попавшая в него за четыре года до этого в битве при Диршау, так и засела у него в шее. Панцирь бередил бы эту рану, так что король шёл на бой только под защитой варёной кожи и Воли Б-жьей.
Слушая его речь, шведские солдаты повязали на свои шлемы зелёные повязки и проревели свой боевой клич: Gott mit uns58! Gott mit uns!
* * *
В полдень битва началась. Первые два с половиной часа шла обычная пушечная дуэль – Тилли и Густав примерялись друг к другу.
В ходе взаимного обстрела выяснилось, что артиллерия шведов превосходит имперскую. У короля Швеции пушек было больше, они были лучше, а люди у орудий – лучше обучены. А самое главное – ею командовал Торстенссон. Однажды войдя в рабочий ритм, шведские артиллеристы отвечали тремя залпами на один имперский.
Паппенгейм, как обычно горячий и полный нетерпения, решил переломить обстановку и повёл своих Чёрных Кирасир в первую в тот день атаку. Не дожидаясь команды Тилли, их командир обрушил мощнейший кавалерийский удар на правый фланг шведов.
Жест был бессмысленным и Тилли проклял его, не успел тот проскакать и сотню ярдов. «Это они украли мою честь и славу!» - воскликнул он, вскидывая руки в отчаянии.
Паппенгейм рассчитывал обойти шведов с фланга и навалиться на них. Но его противник, фельдмаршал Банер был к этому готов. Подход короля, заключавшийся в объединённых действиях всех родов войск оправдал себя в обороне так же, как и в наступлении. Залпы пехоты держали всадников Паппенгейма на расстоянии, в то время как шведские и финские кавалеристы предпринимали свои собственные дерзкие вылазки.
Семь раз вёл Паппенгейм своих кирасир на шведские ряды, игнорируя все требования Тилли прекратить атаку. И семь раз был отброшен. А затем Банер организовал массивную контратаку и изгнал Чёрных Кирасир с поля битвы. Тяжелая кавалерия Паппенгейма бежала в полном беспорядке в направлении Халле. Банер собирался пуститься в погоню, но Густав Адольф остановил его.
* * *
Король был осторожен. События на левом фланге развивались не столь успешно. Видя, в какое положение попал Паппенгейм, Тилли отправил имперскую кавалерию в атаку на противополож-ном фланге. Здесь силы Тилли добились лучших результатов. У саксонцев, при всём блеске их доспехов, за плечами не было многолетних польских и балтийских кампаний, как у ветеранов Густава. Первый же натиск имперской конницы смял их ряды.
Верный своей природе, курфюрст возглавил бегство. Охваченный ужасом Иоганн Георг со своей расфуфыренной свитой галопом бросиля прочь с поля битвы, оставляя за собой своё войско. Которое вскоре последовало его примеру. За полчаса напор имперской конницы обратил всё саксонское воинство в бегство.
Теперь левый фланг шведов был совершенно оголён. Имперская кавалерия перестраивалась к атаке на него и катастрофа казалась неминуемой. Шведский обоз, в панике от бегства саксонцев, решил искать спасения в Айленбурге. Тилли, чей глаз ветерана уже рисовал образ славной победы, отдал армии приказ к общей атаке. Терцио двинулись в сой марш, забирая вправо, чтобы обрушиться всей своей силой на оголённый левый фланг шведов. Медленно, но неотвратимо, как ледник приближались они к шведским порядкам.
Вот тогда-то, в тот самый момент!
Именно вокруг этого и вращаются все легенды с мифами. Десятилетие за десятилетием, век за веком ходят они вокруг истины, так и не приходя к согласию.