Обычное броуновское движение настоящего боя. Но вскоре из хаоса начали выкристаллизовы-ваться логика и порядок. Через пять минут Банер и его западно-гёталандцы бросились в атаку.
Смоландеры61 и восточно-гёталандцы62 были из Швеции. По вооружению и доспехами они могли считаться тяжёлыми кирасирами, если б не их малорослые коняги. Два финских полка вооружены и экипированы полегче, но их русские лошади были получше.
Финны, как и их лошади, предпочитали восточноевропейскую кавалерийскую тактику. Недо-статок дисциплины они с лихвой восполняли удалью. В атаке их боевой клич был: «Хаака пялле – порубим всех!»
Густав решил идти в атаку во главе своих шведских полков. Лишь на секунду он позволил себе бросить взгляд на левое крыло, но так ничего и не увидел. Пыль от тысяч лошадиных копыт, смешавшись с клубами порохового дыма не позволяла разглядеть детали битвы.
Но он слышал бой и много времени для решения ему не потребовалось. Хорн, добрый Хорн, надёжный Хорн, сдерживал натиск Тилли. Он выхватил саблю и указал ею вперед. «С нами Б-г! Победа!» - проревел он.
***
Первая атака имперской конницы разбилась об оборонительные порядки Хорна. Кавале-ристы католической армии были ошеломлены тем, с какой скоростью шведам удалось занять новые позиции. Они ожидали ленивого маневрирования континентальных армий.
А ведь многие могли бы их предупредить. Датчане, поляки, русские, все они потеряли немало крови от рук маленькой армии Густава за минувшие двадцать лет. Датчане могли бы рассказать про Борхольм, Кристианополь, Кальмар и Ваксхольм – все те места, где юный король шведов пре-взошёл их. Русские рассказали бы про Гдов и Псков, а поляки - предоставить длинный перечень своих бед: Рига63, Кокенхузен, Миттау, Бауске, Вальхоф, Браунсберг, Фрауэнбург, Толькемит, Эльбинг, Мариенбург, Диршау, Меве, Путциг, Вёрмдитт, Данциг, Горцно и река Ногать.
Но высокомерные кирасиры армии Тилли не удосужились спросить. Они в основном были родом их Южной Германии, набранные Максимилианом Баварским. Странные названия битв в Прибал-тике и Польше ничего им не говорили.
Само собой, за все эти годы Густаву II Адольфу приходилось иерпеть и поражения. Датчане разби-ли его при Хельсингборге, а поляки – под Хонигфельде64. Но датчане и поляки могли бы поведать тем, кто стоял под штандартами Габсбургов, об удивительной способности шведского короля оправляться от ударов. Удары судьбы придавали ему новых сил, а из поражения он стремился извлечь максимальный урок.
Людям Тилли он и преподнес этот урок, долгий и трудный, ещё до захода солнца. Но увы, они оказались не самыми способными учениками. Нахальный Паппенгейм, который теперь безуспеш-но пытался собрать остатки своей конницы на дороге в Халле, один урок всё же вынес. Какими бы жалкими ни выглядели шведские клячи, люди верхом на них были восе не жалки. Ни они, ни те пехотинцы, что сопровождали их как прикрытие. Семь раз Чёрные Кирасиры шли в атаку на шведские порядки, семь раз были они отброшены, после чего, в результате контратаки, - обращены в бегство.
Да уж, неважные ученики из них получились. А сейчас на противоположном фланге имперская конница проваливала свой урок в восьмой раз. Первая атака, неудержимая, энергичная, уверен-ная в успехе,- никаких караколей, - ударила как волна о берег. Имперцы ожидали встретить расте-рянного и разбитого противника, чей строй смят внезапным бегством саксонцев. Вместо этого кавалерия католиков наткнулась на крепкую, отлично размещённую оборонительную линию. Хорну даже удалось захватить дорогу на Дюбен и вырыть вдоль неё канавы.
Загрохотали аркебузы шведов. Ряды ощерились пиками. Имперской коннице пришлось отойти.
Отойти, но не прийти в уныние. Армия Тилли одержала самую первую крупную победу в Тридца-тилетней войне – в битве при Белой Горе. За одиннадцать последующих лет к ней прибавилось множество триумфов. Ту армию обвиняли, - справедливо, - в преступлениях, но в трусости – никогда.