Утвердившись на карачках, смог сфокусировать взгляд.
Толпы не было. На моих глазах последние разбегались. Для удивления я был слишком бухой. Не успел обозначить вопрос, как появились они.
В первый день инициации я не знал расстановки сил, пока умещал в голове новое познание полноты — был не готов потеснить ее в пользу еще каких-то фигурантов. Итак, я пялился, четвероногий баран, на новую тусовку, скорее, банду; были ли они в клетчатых штанах? — вот этого не помню. «Клетчатые штаны» — причитание сошедшей с резьбы, намедни освобожденной, прессы; даже — фильмов; а раз масскульт — значит, неправда; это всё «их». Я видел мальчиков: ну, крепких, накачанных. И улепетывающих от их одной тени моих незнакомых знакомцев. Вот тебе и Юрьев день. На Кремль?
Он не был храбрецом. Предпочитал уклониться, оставаться в сторонке, и была бы возможность отойти, не потеряв лицо, — значит, не было. Что он делал до того — не видел; солировал, как всегда, может, на чьей-то гитаре, «дай подержать». В армии ему сломали средний палец на левой руке. Колосники прогорели, обрушились, котел не топит, в казарме холодно, кто виноват? — кочегар. Его напарник был до того глупый, что — хитрый: бухал с дедами, пока он пытался в дыму наладить процесс. Всё равно повезло: неизвестно, что было бы, будь он со всеми в казарме; его стратегии тут не срабатывали. В армии индивидуалистов не любят. Он никогда не рассказывал про армию, и то, что мне услышать довелось — значило степень близости (или небрежения) такую, когда другого как судью — уже не опознаёшь, не замечаешь. Первое лестно. Так я тогда думал.
В армии — какой палец? иди, служи. Уже позже он сделал рентген, узнал: «у вас откололся кусок кости, переместился, и прирос — сюда» (с противоположной стороны пальца). К тому времени он его разработал, занимался по шесть часов в день, достиг доармейской техники, и превзошел.
Раскинув на спинку локти, сидел он через две от той, под которой я — спал. С виду неотличим был от них (нахлынувших), никаких там хайров с клешами, и если бы не место — намоленное, вряд ли бы кто подкопался. Тут его просто сшибли первым ударом, стали месить — толпой (зря, что ли, пришли). Меня в жизни не били, опыт мой был невелик: школа-институт; армию откосил, не специально, так получилось. Но происходило всё слишком быстро. Только что я возродился из грязи, меня еще может и не заметили. Поднялся на ноги, шатаясь, попер в кучу-малу.
Трудно представить, но я был тогда худой, так что даже инерцией не взял бы. Может быть, хотел поговорить, донести недавнее полученное откровение. Не ожидавшие ничего с тыла проворно перегруппировались, я получил по уху, что, в том состоянии, мало чего убавило.
Смена мизансцены. Теперь нападавшие удирали — организованно, так же, как прибыли. Меня подхватили под мышки, готового лечь.
Политика была такая. Ментам вменено было все тусовки сгребать. Но при этом с ними нельзя было ничего делать. К наркоманам закон относился жестко; но не думаю, не заметил, чтоб кто-то был под чем-то крепче алкоголя, а алкоголь это — рутинно; духоподъемно. Ментов бросили в прострации. Нелепая смена эпох.
То есть весь традиционный праздник с автозаком был в честь оставшихся: двоих.
Я опять отключился. Следующее всплытие из грёз было в обезьяннике. Слава богу, не наблевал.
Из прочих имелось два алкаша, один — спящий, занял всю шконку, другой пессимистично ломал замóк, желая отлить. Я отдыхал на полу. Не факт, что предыдущее не приснилось, но — вот они, решетки.
Товарищ мой сидел, привалившись к стене, трогая лицо. Когда я принял вертикальное положение, тоже ища что-нибудь потрогать, он злобно прошипел:
— На хуй ты полез.
— Я?
— Их было 8.
— 8 г л а з?
— Ну 7. Неважно. Они сияли, как лампочки. И они д в и г а л и с ь.
— Вообще заврался.
Доктор Ватсон, да? — И ничуть не бывало. Во-первых, это я говорю.
— Я тебе рассказываю как нам рассказывали. Физика сейчас такова, что ее невозможно вывести из опыта. Даже в микроскоп, никакие приборы не берут. Только придумать. Кварк — это вообще творог, на каком-то из славянских языков. А чувак, который его изобрел, потом ушел в лингвисты. — (Я еще не догадывался, что повторю его траекторию.)