– Я брошу это, – на мгновение я верю, что это возможно.
– Не надо, – она говорит очень тихо, и я все плотнее прижимаю трубку к горячему уху. – Больше не надо что-либо делать ради меня. Это… это так ненадежно. Ты пойдешь на какие-то жертвы, искренне захочешь все изменить, а потом честно признаешь свое поражение. Ты умеешь проигрывать так, как надо. Честно проигрывать, но мне-то что с того?
– Ты мне поможешь.
– Я не стану тебе помогать.
– Я завишу от тебя сильнее, чем от наркотиков! – это правда. Любовная абстиненция уже ломает меня. Я сворачиваюсь на диване в клубок, прижимая худые колени к груди. Меня опять мучают мои подозрения.
– Лен…
– Ну, что?
– У тебя есть кто-нибудь? Ты поэтому ушла?
Она медлит с ответом. Я замираю. Сейчас она скажет «да», и я выброшусь из окна. Прямо на баскетбольную площадку.
– Никого нет, – наконец устало произносит она. – Я ушла от тебя, потому что потратила наш с тобой последний кредит. Я пыталась, до последнего, честно, ты разве не чувствовал этого?
– Если ты познакомишься с кем-нибудь, ты скажешь мне об этом? Мы же не чужие люди друг другу?
– Я не знаю, как я поступлю. Помнишь, ты учил меня, что человек не может достоверно предполагать, как он поступит в той или иной ситуации? Что мы всегда врем, когда рассказываем о будущем?
Мне становится легче. Я верю ей.
– Но я хочу, чтобы мы стали чужими, – вдруг упрямо говорит она, – мы сейчас оба оказались в ситуации, в которой никогда не бывали раньше. Я не знаю, что меня ждет дальше, возможно, что так счастлива, как я была с тобой, я уже не буду. Но есть другое знание, Стас, очень важное знание. То, что со мной случится, будет другим. И даже, если это будет боль, то это будет другая боль.
– Хреновы антиномии.
– Что?
– Ничего. Мне не нравится эта ситуация, в которой я не бывал прежде, Лен.
– Мне нужно пожалеть тебя?
– Нет.
Это ложь. Мне это нужно, нужно, НУЖНО!!! Черт, ну пожалейте же меня хоть кто-нибудь, лежащего калачиком на диване, отпускающего на волю сумеречных леопардов. Пожалейте меня, пытающегося вернуть свою любовь.
– Как твое творчество, Стас? – спрашивает она спокойно. Так, как мы говорили раньше. – Это же экзистенциальная ситуация. Развод и все такое. Ты должен радоваться тому опыту, что приобретаешь сейчас.
– Я больше не буду писать. На хер! Тебе это никогда не нравилось.
– Может, теперь понравится, Стас, а?
– Я написал стихотворение, – говорю я угрюмо. – Слушай. Пожалуйста…
Я выпрямляюсь и беру трубку в другую руку. Где-то далеко вдруг зажигается красное окно. Человек, имени которого я никогда не узнаю, должно быть, как и я сейчас, слушает стук мяча и последние крики сумеречных птиц. Я облизываю сухие, треснувшие как старый мрамор губы. Я все помню наизусть.
У зеленого окошка с традесканцией
Некрасивая девочка бредит Францией.
Ледяное стекло ласкают руки,
И несутся гортанные звуки.
Не нужны декабрю запевания голоса
И ничьи стали рыжие волосы.
Приюти, мне страшна ночь постылая,
Дай приют, дай солгу тебе, милая.
Пропою, расскажу, обниму,
А о чем, я и сам не пойму.
Мой очаг – за окном фонари
И в мешке моем – сухари;
Уже год я ношу платье вшивое…
Что ж ты плачешь, лицо некрасивое?
Я солгал, вот душа окаянная!
Мое платье уж год просто рваное.
Сухарей я не ел сотню лет,
У меня и мешка с собой нет.
Просто к дому пришел твоему,
Просто холодно мне одному.
По твоим волосам, несмелая,
Истомилась рука онемелая.
Знаешь, девочка, за твои уста
Я продам тебе своего Христа.
Занавесь же окно с традесканцией,
Расскажи про далекую Францию.
Я читаю последние строки шепотом, стараясь не обращать внимания на сигнал отбоя. Она не стала слушать. Она повесила трубку почти сразу же.
Я выключаю телефон. Мне делается холодно, и я снова сжимаюсь в комок. Про Францию я больше никогда никому не расскажу. И о том, что я сейчас буду делать, – тоже никто не узнает.
Глава 9
Сегодня вечером собирается чудесная компания. Лена отчего-то всегда ненавидела всех этих чудаков. Квартира на седьмом этаже, где хозяйничают две сестры вполне распутного вида. Их родители разбились на машине несколько лет назад. Их принципы, осторожность и расчетливость разбились вместе с родителями. Одна из сестер, младшая, уже успела побывать замужем, родить тощую девочку, оставить ее отцу и развестись. Старшая не такая растыка – она умеет зарабатывать на жизнь и содержит себя и свою сестру. Мы бываем у них, когда собираемся поиграть в мафию. Одно условие – чай, сигареты и анашу нужно приносить с собой.