– За словом – дело, за делом – результат! – Федя прерывает ход моих мыслей. Анечка исподтишка одобряюще гладит его пальцы.
Алле, похоже, тоже нравится последнее предложение. Она что-то размашисто пишет в своем органайзере из искусственной человеческой кожи.
– Как чумных крыс, – бормочу я, – выпустим их на волю. Они будут проникать прямо через канализацию, кусая за жопы доверчивых избирателей.
– У тебя есть предложения? – Алла обращается к Анечке, так внимательно вглядываясь в ее внешность отличницы, словно видит ее впервые.
– Не валяй дурака, голосуй за земляка! – выпаливает Анечка. Она превзошла саму себя, эта доверчивая сучка, связавшаяся со Змеем-Горынычем, который повсюду ищет невинных и одиноких.
– Мне нравится, – говорю я. – Нужно будет распространить частушки, вроде этой. Минуя официальные каналы, прессу и прочее. Давайте сочинять похабные анекдоты, сотворим предвыборный агитационный фольклор, пусть люди думают, что они сами вершат свою историю и судьбу.
Время движется к полуночи, земля вращается на ладонях у Господа, и у меня от этого кружится голова.
– Нужно заканчивать, – говорит пиарщик, – утро вечера мудренее, вы же не собираетесь провести здесь всю ночь?
Я был бы не против. В пустой квартире меня снова будет мучить бессонница, и даже ласковые кошки ничем не помогут мне.
– Да, – говорит Алла. – На этом все. Точнее, все только начинается. Завтра разрабатываем примерный план проведения благотворительной акции. Адреса, финансирование, информационная поддержка, специальная рекламная продукция вроде ручек, маек и зажигалок. И прочее.
– Нужно подготовить письма счастья, – вспоминает Федя напоследок. – Поздравления с юбилеями, с церковными и светскими праздниками, со свадьбой. От имени кандидата. Несколько вариантов, чтобы не повторяться всякий раз.
– Позже, – Алла машет рукой и трет уставшие глаза. Но молодая кровь пока не дает ей совсем уснуть.
– Нужно столько сделать, – говорит она задумчиво. – Особенно в последний месяц. Что это будет за месяц, зайцы! Мы будем покупать избирателей, как Чичиков свои мертвые души. И у нас будет подставной кандидат, да. Тот, которому придется судиться с конкурентами в случае чего.
Она достает из пачки еще одну Mild Seven и направляется к двери. Я встаю и иду за ней, сам не зная, зачем. Еще одна пара – Федя с Анечкой – тоже идет за нами.
– Русские своих в беде не бросают, – говорит он ей чуть слышно. – Я увезу тебя отсюда, поедешь?
Вместо ответа она улыбается и льнет к его плечу.
Алла идет все дальше, к приоткрытому окну из белого пластика, я бесшумно крадусь следом.
– Можно мне одну? – я беру сигарету из ее прохладных рук. Если бы кто-нибудь обнял меня сейчас, так, чтобы электрический ток прошел сквозь затылок, заставляя зажмуриваться и не дышать.
Я не смотрю на нее, чувствуя ее духи, слушая, как звучит каждый ее выдох в равнодушную ночь. Скоро волшебство этого момента истает и исчезнет, но пока можно еще несколько минут представлять себя пассажиром полупустого поезда, мчащегося по черной, пахнущей полынью степи.
– От меня ушла жена, – горестно сообщаю я Алле. – Я еще не успел привыкнуть к этому. Мне одиноко.
Алла не отвечает, словно и не слышит меня. Она подносит руку с сигаретой ко рту, и бриллианты вспыхивают, на этот раз сдержанно и строго. С чего начинается Родина? С хороших и верных товарищей, живущих на этой земле.
Ласковый хмель делает меня все более нежным и откровенным. Сейчас я возьму ее за руку и поведаю ей мою историю, пока новое солнце не встанет над старой землей. Здесь, на дне Сарматского моря, лежит сокровище, и ключ поручен только мне. Это сокровище – мое пьяное сердце, оно утешит всякого, кому еще нужно утешение.
– Выходи за меня замуж, – вдруг говорю я Алле. Ее кольцо на безымянном пальце правой руки не обманет мое сердце. Со мной не нужно притворяться, со мной просто и легко, потому что я научился с годами быть простым и легким. Это когда-то я чувствовал себя потерянным по-своему, а теперь чувствую себя потерянным как все.
Алла отрицающе качает головой, то ли не поняв, то ли не приняв моего странного предложения. Она не возьмет меня с собой, я останусь здесь и буду медленно тонуть на растрескавшемся дне давным-давно высохшего древнего моря.
– Езжай домой, – ласково говорит она. – Тебе нужно выспаться. У тебя все наладится когда-нибудь.
– Выходи за меня замуж, – повторяю я безо всякой надежды, как повторяет слова эхо в пустом лесу.
– Перестань, – она немного смущается и гладит меня по руке, – езжай домой.
Я растерянно улыбаюсь и несколько раз киваю головой. Охранник на выходе желает мне спокойной ночи. Я чувствую, что Алла смотрит мне вслед. Но я не оглядываюсь, словно опасаясь навсегда превратиться в соляной столб.