Я представляю себе Крис в детстве, угловатого подростка, бойкую девочку, мечтающую о любви. Когда я был в таком возрасте, я немного боялся сверстниц, а если тайно выбирал кого-то для своих незрелых эротических фантазий, то лишал ее воли и сил, чтобы она была недвижима и беззащитна. Вообще, если помнишь человека в детском возрасте, это часто дает над ним какую-то особенную власть и в то же время вызывает чувство прочной иррациональной привязанности. И чем старше становишься, тем сильнее начинаешь ценить родственные связи братьев и сестер, потому что это люди, которые знали тебя ребенком, а их собственное детство прошло у тебя на глазах.
Мы снова садимся за стол. Но пиво уже выпито, есть мы не собираемся, так что возникает некоторая неловкость.
– Ты принес звезду с неба, – напоминает Кристина.
– Да, – говорю я, – я же обещал.
Я достаю кольцо с голубым сапфиром и протягиваю его Крис. Она берет его и молча крутит в руках, разглядывая камень. Я соображаю, что оно может быть ей слишком мало или наоборот велико.
– Это мне? – спрашивает она.
– Тебе, – говорю я, – жены у меня больше нет, кому еще мне теперь делать подарки.
– Зачем?
Я пожимаю плечами. Возможно, Крис, начитавшись Бегбедера, хочет поиграть со мной в игру трех «зачем?». По идее, в конце концов, я должен буду заговорить о смерти, потому что этот вопрос, как никакой другой, обнажает абсурдность всего происходящего. Но вести такие разговоры сейчас у меня нет никакого желания.
– Я хочу с тобой переспать, – говорю я, – разве не понятно?
Кристина крутит кольцо и наконец надевает его на указательный палец. У нее аристократически узкие кисти, но очень короткие ногти. Наверное, она регулярно стрижет их, чтобы не мешали играть.
– Мне понятно, – грустно улыбается Крис, – но давай сначала немного поговорим. Я не хочу так сразу.
Я не против. Честно говоря, я тоже не могу вот так вот сразу. Сижу теперь и не знаю, куда деть свои руки после того, как кончилось пиво. Со стороны многим кажется, что я избираю нарочито сложные траектории движения, каждый раз рискуя пролить чай, уронить телефон, невзначай коснуться женской груди. Словно мой мозжечок отказывается принимать простые решения, а мускулы сделаны из сырой резины. Должно быть, я двигаюсь так же, как и живу, без грации и без особого смысла.
– Я почти не сплю по ночам, – говорит Кристина, – в моей жизни столько всего. Мы нюхали кокаин позавчера.
– Атрибут порока и буржуазности, – вставляю я.
– Точно, – кивает Крис, – это было очень порочно.
– В моей жизни тоже столько всего, – говорю я, – мы сейчас делаем доброе имя одному человеку из бизнеса. И по ночам я тоже не сплю, совсем как ты. Я слушаю музыку и пялюсь в потолок.
Легкое дуновение шевелит комья пыли на полу. Крис следит за ними, закусив одну из огненно-осенних прядей.
– Знаешь, что я думаю, – говорит она, – жизнь ведь не может бесконечно разворачиваться перед нами, выставляя все новые и новые возможности?
– Нет, – говорю я, – когда-нибудь все закончится. Мне кажется, все уже начинает заканчиваться.
– Сколько лет ты проживешь? – неожиданно спрашивает Крис, – ты представляешь себя в старости?
Я качаю головой.
– Я не доживу до старости, – говорю я, – раньше думал, что доживу, а теперь сомневаюсь. Со мной что-то творится, иногда я вижу себя со стороны и ужасаюсь. Молчаливый, тихий, застывающий… Вся жизнь ушла куда-то глубоко, глубоко… Мне нужно, чтобы кто-то реанимировал меня, вернул к жизни, заставил верить в себя, в свое будущее, верить в то, что есть люди, которым я нужен и которые нужны мне.
Кристина садится рядом и гладит меня по голове. Я чувствую, как пахнет ее кожа, я бы хотел оставить этот запах с собой навсегда.
– Разве это возможно? – спрашивает она, – ты же сам говоришь, что все уже начинает заканчиваться. Уже нет времени для новых людей.
– Ага, – говорю я. Это все, что я могу сказать.
– Давай потанцуем, – Крис берет меня за руку и тянет за собой, – пойдем, я хочу обнять тебя, чтобы мы бормотали друг другу в уши о том, что с нами все будет хорошо.
Это неплохая мысль. Я иду за ней в спальню – комнату с зеркалом на полстены и кактусами на пыльном подоконнике. Крис включает музыку, и мы начинаем танцевать под Rolling Stones.
Я смотрю на наше отражение, на танцующую пару, на наши лица, обращенные в разные стороны, в прошлое и в будущее одновременно. В общем, в никуда.
– Тебе понравился кокаин? – спрашиваю я.
– Да, – говорит она, – как будто ты смотришь фильм, и ты в нем главный герой. Но ведь все это не так, правда?
– Конечно, все совсем не так.
Ее кожа совсем близко, я вдыхаю ее морской запах и невольно сильнее сжимаю в руках узкую спину Крис. Двуликая пара медленно переступает ногами в зеркале, двигаясь по кругу, словно и не совсем танцуя, а только делая вид.