Пролог
Ночной клуб «18» гудел тяжелым басом, от которого вибрировали стены и, казалось, сама земля под зданием бывшей фабрики. Низкие частоты проникали в грудь, заставляя сердце биться в унисон с ритмом, и неподготовленный человек мог потерять ориентацию в пространстве, захлебнуться в этой пульсирующей волне звука и света. Неон вывески пульсировал в такт музыке — то красный, то синий, то снова красный, как предупреждение, как маяк для тех, кто искал не просто развлечений, а чего-то большего, запретного, опасного.
Здание бывшей швейной фабрики занимало целый квартал в промзоне, которую лет десять назад начали потихоньку облагораживать. Но если соседние корпуса превратились в модные лофты с кофейнями и шоурумами, то этот оставался мрачным монолитом из красного кирпича, с зарешеченными окнами нижних этажей и мощными воротами, которые открывались только для избранных. Такси и лимузины подъезжали к отдельному входу с козырьком, где гостей встречали двое парней в строгих костюмах, совсем не похожих на вышибал из обычных клубов. Эти не стояли накачанными статуями, они двигались плавно, сканировали взглядом каждого, проверяли список в планшетах и только после этого кивком разрешали войти.
Обычные посетители, даже очень богатые, останавливались перед массивной дубовой дверью, за которой начинался лабиринт коридоров, ведущий к настоящей власти. Слухи о клубе ходили разные. Говорили, что здесь можно встретить министров и олигархов, звёзд шоу-бизнеса и криминальных авторитетов. Говорили, что здесь решаются судьбы, заключаются сделки, о которых не пишут в газетах. Говорили, что здесь есть второй этаж, третий, подвал, куда вход только по личным приглашениям хозяина — загадочного Мистера 18, которого никто никогда не видел, но имя которого произносили с уважением и страхом.
В этот поздний час, когда стрелки часов перевалили за два, а основная тусовка в главном зале достигла пика — танцпол был забит, диджей на высоченной консоли микшировал техно, лазеры резали дым, и сотни тел двигались в едином порыве, — на верхнем этаже, в кабинете, отделанном чёрным деревом и тёмной кожей, царила тишина. Звукоизоляция здесь была идеальной: мощные басы превращались в едва уловимую вибрацию под ногами, напоминающую далёкий гул поезда в метро.
В кабинет вошёл управляющий. Он слегка поклонился, хотя в комнате никого не было видно. Только матовое стекло перегородки, за которым угадывался силуэт. Человек за стеклом сидел неподвижно, и только лёгкое облачко дыма от сигареты, поднимавшееся над спинкой кресла, выдавало присутствие жизни.
— Шеф, проблема, — сказал управляющий негромко. Голос его звучал ровно, но в интонациях сквозила лёгкая тревога. Он знал, что шеф не любит, когда его беспокоят по пустякам, но ситуация была нестандартной. — Опять этот парень из закрытого клуба.
Силуэт за стеклом шевельнулся, но ничего не ответил. Управляющий продолжил:
— Устроил истерику, требует встречи с вами. Говорит, что его обманули, что ему обещали одно, а сделали другое. Мы его заблокировали в комнате ожидания, но он буянит, мебель ломает. Пришлось отправить двоих охранников, чтобы успокоить, но он спортивной подготовки, сам чуть не раскидал их. Еле скрутили.
Из-за стекла донесся лёгкий вздох. Женский вздох, хотя управляющий, да и все в клубе, были уверены, что разговаривают с мужчиной — с самим загадочным Мистером 18. За десять лет работы управляющий ни разу не видел шефа вживую, только через это матовое стекло, только голос через динамик, изменённый до неузнаваемости. Иногда ему казалось, что он различает в этом голосе мягкие нотки, но он отгонял эти мысли — слишком нелепо было предполагать, что империей, которая держит в страхе полгорода, управляет женщина.
— Я же просила... просил не беспокоить по пустякам, — раздался голос, искажённый динамиком, но мягкий, чуть насмешливый. — Что за мальчик?
— Хоккеист, подающий надежды, — управляющий говорил чётко, по-деловому. — Дмитрий Косарев, восемнадцать лет, нападающий молодёжной сборной. Мы его взяли на кураторство неделю назад. Должен был подписать контракт с клубом НХЛ, но теперь говорит, что его девушка исчезла после вечеринки у нас. Обвиняет нас. Требует, чтобы мы сказали, где она.
— Девушка? — переспросил голос. — Она тоже была в клубе?
— Да. Тоже восемнадцать. Алина Соболева, студентка, приехала с ним. По камерам видно, что они были вместе в основном зале, танцевали, потом она отошла в дамскую комнату, а он остался у бара. Через полчаса он начал её искать, но не нашёл. Камеры в основном зале показывают, как она вышла из туалета и направилась в коридор, ведущий к закрытой зоне. Дальше камер нет, — управляющий сделал паузу. — Я уже распорядился проверить записи с постов охраны в закрытой зоне, но они сказали, что в тот вечер туда никто не входил из посторонних. Только наши постоянные гости.