— Кто был из постоянных?
— Список я подготовил. — Управляющий достал из внутреннего кармана сложенный лист и положил на край стола. — Трое. Все с хорошей репутацией, не первый год с нами. Один из них — наш старый друг, вы его знаете.
Тишина. Затем силуэт за стеклом шевельнулся, потянулся к столу. Лёгкий щелчок — и на мониторе, встроенном в стол, побежали кадры. Управляющий знал, что шеф сейчас смотрит трансляцию из комнаты ожидания. Молодой парень, красивый, накачанный, с широкими плечами спортсмена, метался по маленькой комнате без окон. Он пинал стул, который уже валялся на боку, бил кулаком в стену, кричал что-то неразборчивое. Охранники стояли по углам, готовые вмешаться, но пока не приближались. Парень был в ярости, но ярость его была бессильной — дверь была стальная, звукоизоляция не пропускала крики наружу.
— Сколько он уже там? — спросил голос.
— Три часа. Приехал сразу после закрытия закрытого клуба, ворвался через служебный вход, пришлось его блокировать. Мы предлагали ему поговорить с нашим юристом, но он требует только вас.
— Он опасен?
— Физически — да, если разозлить. Но он не вооружён, и, кажется,他真的 верит, что мы знаем, где его девушка. Или что мы её спрятали.
— Понятно. — Голос стал жестче. — Проверьте, кто из старожилов был в ту ночь в подвале. Не только постоянные, но и обслуга: бармены, официанты, уборщики. Кто мог видеть её. И подготовьте парня к разговору со мной лично. Завтра. Сейчас пусть посидит, остынет. И дайте ему воды, поесть. Если успокоится — предложите переночевать в гостевой комнате. Скажите, что завтра в полдень я его приму.
— Слушаюсь. — Управляющий снова поклонился и вышел.
Когда дверь закрылась, силуэт за стеклом отодвинул кресло и встал. Хрупкая фигура в мужском костюме, с коротко стриженными волосами, скрытыми под дорогой кепкой. Женщина подошла к столу, взяла в руки фотографию в серебряной рамке. На снимке — маленький мальчик лет пяти, смеющийся, с игрушечным самолётиком в руках. Она провела пальцем по стеклу, и в глазах её, обычно холодных и расчётливых, мелькнула нежность.
— Ян, — прошептала она. — Что же мне делать с твоей правдой?
Она поставила фотографию на место и подошла к окну, зашторенному плотными портьерами. Чуть раздвинула их — внизу, на улице, моросил дождь, фонари отражались в мокром асфальте, редкие машины проезжали мимо. Где-то там, в этом городе, спал сейчас Ян. Её мальчик. Не родной по крови, но ставший для неё всем. Она нашла его три года назад, холодным ноябрьским вечером, под дождём, дрожащего, молчаливого, с огромными испуганными глазами. Он стоял у стены заброшенного дома и смотрел в никуда. Она могла бы пройти мимо — она, Мистер 18, безжалостный хозяин империи, не привыкший жалеть, — но что-то в этом ребёнке зацепило её. Может быть, его беззащитность. Может быть, его молчаливая обречённость, так похожая на то, что она сама чувствовала когда-то, восемнадцатилетней дурочкой, оставленной всеми.
Она забрала его. Сначала просто хотела отвезти в полицию, но он вцепился в её руку и не отпускал, и она почему-то не смогла оторвать его от себя. Пришлось оставить на ночь, потом на неделю, потом она поняла, что не сможет отдать его ни в какой приют. Она проверила его прошлое: мать — без вести пропавшая, отец — неизвестен, бабушка умерла, детдом в перспективе. Амина (она тогда ещё не была до конца Мистером 18) вспомнила свой собственный ад в интернате, куда её чуть не отправили после истории с Маратом, когда родители отказались от неё. Вспомнила холод, голод, унижения. И решила: этот мальчик не узнает, что такое детдом. Она даст ему всё.
Но тайну своего происхождения она хранила тщательно. Для Яна она была просто «тётя Аня», которая заботится о нём. Он жил в отдельной квартире с няней, ходил в хороший детский сад, и только иногда, поздно ночью, она приходила к нему, сидела у кроватки, гладила по голове и чувствовала, как оттаивает её ледяное сердце.
А теперь эта девушка, Алина, пропавшая в клубе. И хоккеист, требующий правды. Амина знала, что происходит в закрытом клубе. Она сама создала эти правила. Там, в подвале, встречались те, кто мог позволить себе всё. Там удовлетворялись самые тёмные желания. Но чтобы пропадали люди? Это было не в её правилах. Или она просто закрывала на это глаза? Она вспомнила, что за последний год это уже третий случай, когда кто-то из молодых, приходивших в клуб, исчезал. Первый парень, второй — девушка, теперь третья. Полиция не вмешивалась, дела закрывали, родственникам платили отступные. Но хоккеист был из известной семьи, просто так не заткнёшь.