У Амины пересохло во рту.
— Но я не знала...
— Теперь это неважно. Важно то, что они могут выйти на тебя. Нас, — поправился он. — Следователи уже допросили секретаршу из офиса, и она описала тебя. Твоё фото могут опознать. Амина, ты должна мне помочь ещё раз. В последний раз.
— Что сделать?
— Взять всё на себя. — Он подошёл, взял её за плечи. — Послушай, ты несовершеннолетняя была на момент начала? Нет, уже восемнадцать. Но ты студентка, у тебя нет судимостей, у тебя чистая репутация. Если ты признаешься, что по глупости согласилась подработать курьером, не вникая в суть, тебе дадут условно. Максимум — год ограничения свободы. Я найму адвоката, оплачу всё. А если они возьмут меня, то рухнет всё. Моя карьера, мои проекты. Я не смогу тебе помочь. А так я останусь на свободе и вытащу тебя.
Амина смотрела на него и не верила своим ушам. Он предлагал ей стать козлом отпущения.
— Но Марат... Я же всё делала для тебя! Ты говорил, что любишь...
— Люблю, — перебил он. — Именно поэтому прошу. Это единственный способ сохранить нас. Пойми, если меня посадят, мы никогда не будем вместе. А так... пройдёт год, ты будешь свободна, и мы уедем, начнём новую жизнь. Обещаю.
Он обнял её, и она, глупая, поверила. Кивнула, уткнувшись лицом ему в плечо, чувствуя, как слёзы текут по щекам.
Через три дня её вызвали на допрос. Всё произошло именно так, как он описывал. В кабинете сидели двое: следователь прокуратуры, усталый мужчина с мешками под глазами, и молодой опер, который сверлил её взглядом.
— Гражданка Амина Рахимова? — начал следователь. — Вы знаете, почему вы здесь?
— Догадываюсь, — тихо сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Рассказывайте.
И она рассказала. Всё, как велел Марат. Что нашла объявление в интернете, что нужны были деньги, что носила пакеты и конверты, не заглядывая внутрь, что получала за это по пять тысяч рублей. Имя заказчика она не знала, общались через мессенджер, удалённо.
— Фотографии опознаваемых лиц смотрели? — спросил опер, пододвигая к ней несколько снимков.
На одном из них был Марат. Амина замерла, но пересилила себя и покачала головой.
— Нет, этих людей не знаю.
— А это? — он ткнул пальцем в другое фото, мужчины, которого она видела однажды в кафе, когда передавала ключ.
— Тоже нет.
Следователь вздохнул, откинулся на спинку стула.
— Значит, так, Амина. То, что вы говорите, называется «пособничество в составе организованной группы». Статья 33 и 174 УК РФ. Легализация денежных средств. Санкция — до семи лет. Но учитывая ваше чистосердечное признание и то, что вы не осознавали полностью характер деяний, мы можем ходатайствовать о более мягком приговоре. Вы готовы сотрудничать со следствием?
— Да, — кивнула она.
— Хорошо. Пока вы остаётесь под подпиской о невыезде. Будем вызывать.
Она вышла из прокуратуры на ватных ногах. На улице моросил дождь, смешанный со снегом. Она набрала Марата. Телефон был отключён. Написала в мессенджер — сообщение не доставилось. Поехала к нему домой — дверь не открыли, соседка сказала, что квартира продаётся, а хозяин уехал за границу.
Тогда до Амины начало доходить. Медленно, мучительно, как сквозь толщу ледяной воды.
Он её бросил. Использовал и бросил.
Следующие недели слились в один бесконечный кошмар. Вызовы на допросы, очные ставки, где её тыкали лицом в показания других фигурантов. Оказалось, что секретарша из офиса её опознала, а также опознала Марата, но он уже был недосягаем. Следователи склоняли Амину дать показания на него, обещали снисхождение, но она молчала. Не из преданности — из страха. Она боялась, что если расскажет правду, он как-нибудь доберётся до неё даже из-за границы. Он ведь влиятельный человек, у него связи.
Однажды, после особенно тяжёлого допроса, она шла по коридору суда и услышала знакомый голос. Обернулась. В окружении адвокатов шёл Марат. Свободный, элегантный, с лёгкой улыбкой на лице. Он встретился с ней взглядом и... прошёл мимо, как мимо пустого места.
— Марат! — крикнула она, но охранник преградил ей путь.
— Не положено, девушка, проходите.
Она смотрела, как он садится в машину, и в этот момент всё внутри неё оборвалось окончательно. Любовь превратилась в ледяную ненависть. Но сделать она ничего не могла.