Кажется, я его неплохо мотивировала.
– Вот. И я твой первый подписчик в Твиттере, – весело сообщает Эсбен. – Поскольку у тебя нет на телефоне фотографий, надо сделать хоть одну. Сядь и оставайся такой же сексуальной.
Я краснею, но все-таки смотрю в объектив.
– Хотя ты единственный известный мне человек, который не делает миллиона селфи, я польщен, что ты сохранила скриншот моей эсэмэски.
Прежде чем я успеваю что-нибудь сказать, слышится несколько щелчков, а потом Эсбен откладывает телефон.
– Господи, как ты прекрасна.
– Эсбен…
– Да. Смотри. – Он забирается на постель и показывает мне фотографию.
– Ты ее отфотошопил.
Он качает головой:
– Нет. Так, теперь давай-ка обзаведемся подписчиками.
– Да, наверное…
Эсбен начинает что-то набирать, и через минуту я слышу звонок мобильника. Пришло нечто вроде оповещения.
– Меня упомянули в Сети. – Я устремляю на Эсбена нарочито недоумевающий взгляд. – И кто бы это мог быть?..
Я нажимаю на экран и оказываюсь на своей новой странице.
Вы все помните #элисон, да? Позвольте еще раз представить ее. Это #моядевушкаэлисон. Она новичок в Твиттере, так что, надеюсь, вы окажете ей теплый прием. А еще кофе. Она любит кофе.
Я ошалело наблюдаю, как люди лайкают пост и делятся им – снова и снова. Всего несколько секунд – и число моих подписчиков заметно вырастает. От одного-единственного твита. Моргая, я смотрю на экран, но тут Эсбен вытаскивает меня за дверь.
– Нам пора, – со смехом говорит он.
– Почему все эти люди на меня подписываются? Я же ничего такого не сделала.
Он пожимает плечами и застегивает на мне куртку, пока я продолжаю смотреть на экран.
– Это всё моя слава, детка.
Эсбен ведет меня по кампусу, к художественной галерее, держа под руку, потому что я не в силах оторваться от телефона.
– Триста подписчиков в Твиттере. За десять минут! – Я касаюсь экрана. – И… куча запросов на добавление в друзья в Фейсбуке! И картинки с кофе… что делать? Я должна как-то отреагировать? Написать пост?
– Господи, какая ты прелесть. – Эсбен подхватывает меня, когда я спотыкаюсь о бордюр. – Сделай вечером несколько фоток. Я помогу тебе что-нибудь запостить, если захочешь.
Мы заходим в галерею, и я убираю телефон. Глупо, конечно, но от внезапного выхода в мир соцсетей у меня кружится голова.
Галерея прекрасна. Я и не знала, что она у нас есть. Конечно, если бы я в последние два года чаще выходила из комнаты или интересовалась чем-нибудь помимо лекций, я была бы в курсе. По изящной лестнице мы поднимаемся на первый этаж, залитый особым светом, который эффектно подчеркивает работы и в то же время создает очень романтичную, сексуальную атмосферу. Хотя я сомневаюсь, что так задумано. Это ощущение, наверно, связано с моим настроением…
– Вон она. – Эсбен указывает на Керри, которая с кем-то разговаривает. – Мне очень интересно. Я видел только одну ее работу, но Керри отличный художник. Здесь выставляются только студенты старших курсов. Это важно для итоговых семестровых оценок.
Он перехватывает взгляд сестры и машет. Она на высоких шпильках, в облегающем красном платье, которое подчеркивает фигуру и открывает большую часть груди. Волосы убраны назад. В таких туфлях я бы продержалась не больше двух секунд, но Керри шагает в них твердо и уверенно, направляясь к нам.
– Ты пришла! – Она протягивает руки и обнимает меня.
– Конечно! Поздравляю. Сегодня у тебя важный вечер, – говорю я, обнимая ее в ответ. – И ты потрясающе выглядишь.
Эсбен хмурится.
– Выглядишь ты полуголой.
Керри смеется и целует его в щеку.
– Это гиперопека, брат.
– У тебя нет шарфа или платка? – спрашивает Эсбен.
Я беру его под руку.
– Ей вовсе не нужно прикрываться.
– Пошли. Посмотрим, что вы скажете, – говорит Керри, жестом зовя нас за собой.
– Я думал, художники должны носить бесформенные блузы и широкие штаны, – бурчит Эсбен. – Почему передо мной модель, демонстрирующая нижнее белье?
Я смеюсь и шепотом говорю:
– Твоя сестра очаровательная девушка. Смирись.
Керри оглядывается.
– Слушайте, а Джейсон придет? Он вроде собирался.
Эсбен вновь хмурится.
– В каком смысле – «Джейсон придет»?
Она ускоряет шаг, крикнув через плечо: