Сомневаюсь.
Видимо, я заснула. Когда Керри, едва успев постучать, вбегает в комнату, я испуганно подскакиваю.
– Привет, мои милые, – говорит она.
Я отвечаю не сразу:
– Привет, Керри.
Я тру глаза и зеваю.
– Ты прямо светишься.
Она кружится.
– Потому что я очень счастлива. Я влюблена, схожу с ума, полна энергии и всё такое.
Керри украдкой смотрит на брата, который не отрывается от экрана, а затем, подняв брови, переводит взгляд на меня:
– Я хотела поговорить с тобой.
– Конечно, – отвечаю я. – Подожди минутку.
– А это что за грубиян? – спрашивает она.
Мне приходится подтолкнуть Эсбена локтем, чтобы отвлечь от ноутбука.
– А? Что? Ой, Керри, извини.
– Привет, Синий мальчик. Ты чего такой мрачный?
– Честно говоря, я даже не представлял, сколько дерьма тебе приходилось фильтровать в Сети.
– В смысле? – спрашивает Керри.
Она садится на стул и хмурится.
Эсбен крутит головой, чтобы размять шею.
– Ты перестала удалять дурацкие комменты и банить троллей.
– Ой, – Керри мрачнеет. – Я как-то забыла. Прости, пожалуйста, Эсбен.
– Не извиняйся. Ничего страшного. Ты… занята. У тебя бурная личная жизнь. Я всё понимаю. Это здорово. Просто мне пришлось почистить посты за несколько прошлых месяцев, и… теперь я прозрел, – говорит он почти бесстрастно. – Я и не осознавал масштаб… уровень агрессии.
Он качает головой. Выражение лица у него довольно жуткое.
– Какое-то невероятное количество злобы. Ее слишком много. Слишком.
Керри перестает улыбаться.
– Эсбен, это же просто идиоты.
– Надо их игнорировать, – говорю я, но без особой уверенности.
– Как мне игнорировать, например, вот этого типа?! Я сейчас открыл пост про день рожденья Кэсси. Какой-то придурок написал… – Эсбен качает головой и несколько раз переводит дух, прежде чем прочесть: – «Девчонка реально очень стремная. Я бы тоже не пошел, бугага». А под фоткой маленького шнауцера из приюта написано: «Фу, блин, какая мерзость, его давно надо было пристрелить».
Эсбен бьет кулаком по стене.
– Всякие гадости про нашего профессора и его бывшего друга. Про Элисон и про меня. Отвратительные, мерзкие оскорбления, которые я не буду читать вслух. Я их уже удалил. Но почему? – спрашивает он, безнадежно глядя на нас. – Почему? Я не понимаю. И не пойму. И не хочу. Не желаю понимать этих людей.
– Блин… – Керри проводит рукой по волосам. – Это я виновата. Слушай, всегда так было, но обычно я успевала поудалять пошлятину. Извини, пожалуйста. Ты не должен был это видеть…
Эсбен внезапно повышает голос:
– Нет, должен! Я должен был видеть каждое слово. Ты слишком меня оберегала, а я смотрел на мир сквозь розовые очки. Я и раньше, конечно, видел в Сети много гадостей, но… это уж как-то слишком. Я дошел до предела.
Он фыркает и трет глаза.
– Господи, я наивный идиот. Я, оказывается, хочу видеть вокруг только добрых, порядочных людей, которые поддерживают меня и благодарят за потрясающее видео. Я был как слепой. Да еще придирался к неграмотным комментам. Что, люди, типа, совсем писать разучились?
Керри мягко отвечает:
– Не обращай внимания на всяких придурков. Они ничего не понимают. То, что они пишут, не имеет отношения к нам. Оторвись, пожалуйста, от компа и послушай. Чтобы делать то, что делаешь ты, надо держать в уме, что не все тебя будут поддерживать и отвечать так, как тебе хочется. Так, как должен реагировать нормальный человек.
– Не знаю.
Эсбен позволяет ноутбуку скатиться на кровать.
– Я не согласен. Серьезно, ну в чем смысл? Я никого не могу заставить измениться, ведь так? А раньше я думал, что реально меняю людей. Очень глупо, да? Посмотри на Кэсси. Господи, кем надо быть, чтобы написать гадость о ребенке? Не знаю… не могу понять. И это только верхушка айсберга. Что еще я пропустил?
– Эсбен… – говорит Керри с тревогой. – Это неважно. Единомышленников у тебя намного больше.
Он качает головой:
– Не знаю, верить ли им.
– Ты разве забыл, скольких собак разобрали по домам? Забыл, как Фэйт написала тебе в диком восторге? Потенциальные хозяева буквально засыпали приют письмами, не говоря уже о пожертвованиях со всей страны. Их едва успевали принимать!