Стеффи всегда, каким-то образом, умудрялась потрясающе выглядеть. Ей удавалось наскрести денег на одежду и косметику, когда мы были подростками, и она сверкала вне зависимости от обстоятельств. Стеффи считала, что именно так и должно быть.
Когда она узнала, что никто и никогда не читал мне сказки на ночь, то принялась сама это делать – каждый вечер, неделю за неделей. И неважно, что я была уже слишком взрослой для сказок. Просто Стеффи считала, что кто-то должен мне почитать.
Когда я однажды переодевалась при ней, она увидела мой лифчик, который сочла слишком скучным и мрачным для пятнадцатилетней девушки, тайком взяла у приемных родителей машину, отвезла меня в торговый центр и на те деньги, которые скопила, подрабатывая в кафе, купила мне ни за чем не нужное шикарное белье.
– Нельзя носить это тоскливое полотняное дерьмо! – восклицала она. – Ты имеешь право выглядеть сексуально!
Я до сих пор храню подаренный ею лифчик.
Когда я просыпалась после кошмаров, Стеффи поправляла мне подушку и одеяло, приказывала глубже дышать и представлять что-нибудь приятное. Например, прекрасное, счастливое будущее. Она уверяла, что оно наступит. Что мучения временны, что скоро они окажутся в прошлом.
Я не верила ей, но тем не менее Стеффи удавалось меня успокоить.
Она объяснила мне, что пить стоит только апельсиновый сок без мякоти. Что дезодорант необязательно должен пахнуть спиртом. Он вполне может пахнуть грейпфрутом и лавандой, если найти правильную марку. Что пицца с тонкой корочкой гораздо вкуснее, чем с толстой. Что заучивать скучнейшие теоремы по математике вполне стоит, хотя бы для того, чтобы доказать, что мне это под силу. Что я способна хохотать до рвоты.
Что нужно капельку меньше ненавидеть себя.
Что необязательно быть родственниками, чтобы любить друг друга.
Сидя в кресле, в самолете, я вздрагиваю. Не знаю, затеряться ли в этих воспоминаниях или отогнать их. Возможно, то и другое мне просто не под силу.
Меня охватывает ощущение неизбежной потери. Становится трудно дышать. Это необратимо, я знаю, но реальность наносит мне очередной удар.
Другой Стеффи не будет.
Муки, которые она терпит, скорее всего невыносимы. Я не знаю, насколько ей сейчас больно. Надеюсь, Стеффи принимает разные таблетки и ничего не чувствует…
Я хватаюсь за подлокотники и заставляю себя дышать глубоко и мерно.
Конечно, я обманываю себя. Наверняка Стеффи страдает от дикой боли, и даже думать об этом мучительно. Душевно она тоже терзается, причем, вероятно, намного сильнее. Не знаю, что хуже, физические страдания или душевные. Я ничего не знаю.
Никаких ответов, способных меня успокоить, сейчас нет. И никаких приятных мыслей.
Каждая мысль, которая возникает в голове, кажется неуместной, эгоистичной, бестактной, пустой.
Я не знаю, как это пережить.
Охваченная горем, я инстинктивно содрогаюсь и начинаю рыдать.
Прежде чем Эсбен успевает ко мне прикоснуться, невозмутимый на вид мужчина, сидящий справа, гладит меня ладонью по спине. От этого я плачу еще сильнее.
– Поплачь, – говорит он, глядя в сторону. – Поплачь, будет легче.
Дрожащей рукой он переворачивает страницу.
И я плачу, потому что больше ничего не могу сделать. Плачу и плачу. Мой сосед сидит неподвижно, когда я сворачиваюсь в уютных объятиях Эсбена.
Мы приземляемся в Детройте, где у нас пересадка, и я совершенно измучена и усыпана использованными бумажными салфетками. Не знаю, как я переживу предстоящие нам бесчисленные, нескончаемые часы. Но я должна это сделать.
Я говорю себе: отныне для меня и моих чувств нет места. Единственное, что важно – добраться до Стеффи и помочь ей, чем только в моих силах.
Глава 28
Байкеры и волны
Боль с каждой секундой усиливается. Когда самолет приземляется, я понимаю, что сделала еще один шаг навстречу смерти Стеффи. Во время посадки в Детройте я вся дрожу.
Я перекусываю в аэропорту. Во всяком случае, мне так кажется. Эсбен уходит за кофе, а я вытираю руки и звоню Стеффи.
Слава богу, она отвечает почти сразу:
– Ты сделала меня знаменитостью.
– Кажется, да. Прости. Но это был единственный способ… мы нуждались в помощи, Стеффи. Сейчас забастовка и…
– Ничего, мне нравится, – отвечает та.
Она улыбается, и сила, звучащая в ее голосе, удивляет меня.
– Это просто нечто. Я читаю посты и комменты. Потрясающе. И на той фотке я отлично выгляжу.
Я искренне смеюсь:
– О да. Ты всегда выглядишь отлично.