– Вы Элисон и Эсбен? Вас надо подвезти?
Им всем за пятьдесят, у них густые седеющие бороды. Типичные «ангелы ада»: джинсы, кожа, массивные ботинки, банданы, татуировки. И темные очки, пусть даже сейчас ночь.
– О боже, – говорит Эсбен.
– Обязательно напиши об этом, – говорю я со смехом. – Иначе Стеффи нас не простит.
– Ну, вы едете? – спрашивает первый байкер, протягивая шлем.
– Едем! – Я ныряю в машину. – Спасибо, Леон, большое спасибо!
Я вылезаю из лимузина и вскакиваю на мотоцикл. Байкер заводит мотор. Я смотрю на Эсбена, который одобрительно качает головой.
– Все готовы? – угрюмо спрашивает мой новый водитель. – Держись крепче, куколка. Поедем по аварийке. Будет стремно.
Я крепче хватаюсь за его необъятную поясницу.
– Хорошо. Как вас зовут?
– Неважно. – Он вновь нажимает на стартер. – Понеслось!
Меня охватывает страх, и на мгновение я закрываю глаза. Мы, конечно, едем очень быстро, проносясь мимо неподвижно стоящих машин, но я понимаю, что мой водитель полностью контролирует свой мотоцикл. Без этих байкеров нам не добраться до Мидуэя. Ни за что.
Когда мы оказываемся в голове пробки – нигде нет никакой аварии, просто чертова, необъяснимая пробка! – за нами раздается вой сирен.
– Началось! – торжествующе кричит байкер и жмет на газ. – Держись, детка! Держись!
О боже.
За нами гонится полицейский на мотоцикле.
Мы сворачиваем – и видим вход в аэропорт. Мотоциклы с визгом останавливаются; сирена слышна, но где-то в отдалении.
– Слезай! – кричит мне байкер. – Давай, давай, давай!
Я с трудом слезаю, и он срывается с места, прежде чем я успеваю снять шлем.
Эсбен хлопает меня по плечу:
– Элисон! Скорей!
Я поворачиваюсь и бегу вслед за ним к терминалу. Некогда думать о том, что произошло. Мы едва-едва успеваем на рейс в Лос-Анджелес. Когда мы приземляемся, нас встречает таксист, у которого как раз перерыв, поэтому до Сидер-Синай мы доезжаем за считаные минуты. Слишком быстро, слишком легко. Возможно, я втайне надеялась на очередную проблему, которая оттянула бы неизбежное… но вот мы на месте, и меня охватывает грусть.
Несколько часов хаоса – и мы добрались. Такси останавливается у входа в клинику, и я безмерно растрогана тем, что вижу.
На улице стоит толпа человек в тридцать. Одни держат в руках свечи, другие плакаты, на которых написано: #ЭЛИСОН_И_СТЕФФИ, #ПОБЕДИТЬРАК, #ЛУЧШИЕПОДРУГИ. У третьих цветы, мягкие игрушки, шарики. Они стоят, молчаливые и добрые, и излучают любовь. Я даже не знаю, что сказать. Некоторые обнимают меня, когда мы проходим мимо, говорят ласковые слова. В этом ощущается какая-то умиротворенность.
Они пришли сюда, чтобы по мере сил ограждать мою подругу от страданий.
– Сделаешь фотку для Стеффи? Ей понравится.
Я буквально теряю дар речи. Любовь, которая окружала нас целый день, неизмерима. И никто не ждет благодарности. Никто не хвалится тем, что сделал, чтобы помочь нам добраться до Стеффи. Всё, что я читала сегодня, было полно доброты. Пошатываясь на ходу, я вновь прошу:
– Сфотографируй.
– Обязательно, – говорит Эсбен. – Это прекрасно.
Мы заходим в клинику, и я собираюсь с силами, готовясь к встрече со Стеффи.
Тем не менее я не готова увидеть тех двух людей, которые окликают нас из приемной. Когда они подходят к нам, я тяжело дышу, кипя гневом. Меня переполняют мучительные воспоминания о прошлом, и я не в силах сдерживаться.
– Что вы здесь делаете? – восклицаю я. – Как вы посмели? Как посмели?
– Элисон… – произносит женщина со слезами на глазах.
Она явно собиралась обнять меня, но, услышав мои слова, останавливается как вкопанная.
– Мы прочитали про Стеффи в Сети. Как раз в это время мы были в Сан-Диего. И сразу приехали…
– Мы надеялись… – начинает мужчина.
– На что? На что именно вы надеялись, скажите? – Я почти кричу.
– В чем дело? Кто это? – спрашивает Эсбен, с тревогой коснувшись моей руки.
– Кэл и Джоан Кантор, – говорю я, бросив на них убийственный взгляд.
– Приемные родители Стеффи? – недоверчиво уточняет он.
– Да. Которые выставили ее за дверь, как только ей стукнуло восемнадцать, – холодно отвечаю я.
– Подожди… что? – перебивает Кэл. – Это она сама тебе сказала?
Джоан подносит руку ко лбу. Она так же убита горем, как и я.
– Кэл…
Муж берет ее за руку и собирается с силами, прежде чем заговорить:
– Элисон, дело было не так. Совсем не так.
– В каком смысле?