— Эх, опять по новой всё у турок забирать, — шагая к своим кострам, сетовал Марков. — Хорошо хоть, дунайские крепости на правом берегу за собой сохранили.
— Да-а, под своими-то крепостными стенами и стоять спокойней, — поддакнул ему Неделин. — Такое не всегда, Станислав, будет. — Он посмотрел свысока на Загорского. — Зачастую низинку или какой овраг посуше выберешь, чтобы костров издалека не видать было, и ночуешь. Во-от, подходим уже, чуешь, как съестным пахнет? Походная кашка на сале, она родимая.
Глава 4. Под Базарджиком
— Идём в сторону Базарджика, — объявил своим взводным уже на марше Копорский. — Сама крепость сейчас под турками. Взять её несложно, все укрепления нами ещё осенью срыты, когда оставляли, но приказа забирать нет, а велено пока вести наблюдение за неприятелем, копящим там силы. Под Базарджиком казачий полк Иловайского сейчас в разъездах. Дмитрий, Тимофей, помните, год назад вместе с ним с Кавказа сюда шли?
— Помним, Пётр Сергеевич, — подтвердили подпоручики. — Они ещё с нами вьючными поделились.
Через пару часов марша колонну обнаружил скачущий разъезд казаков. Половина из него ускакала к своим для доклада, остальные с подхорунжим следовали в голове колонны.
— Турки шибко не озоруют пока, — докладывал драгунскому полковнику казачий командир. — Сидят за валами смирно в Базарджике, силы копят и укрепления поправляют. Время от времени вылетит пара их конных сотен, по окружающим с севера и запада холмам проскочит и обратно за валы скрывается. Мы пытались было их прищучить, но осторожные басурмане никак не даются нам. Чуть что — шасть сразу к крепости, а оттуда пушкари османские палят. Мы с неделю назад увлеклись немного, так пятерых от картечи потеряли. Успели турки за зиму пушек наставить.
— А как же они сообщаются с основными своими силами, если вы им тут разгуляться не даёте? — поинтересовался подполковник Салов.
— Так мы далеко ведь на юг не заскакиваем, — пожав плечами, ответил казак. — Там у Варны большое войско турок стоит и конницы много. Вот и сообщается с этой Варной Базарджикская крепость, обозные колонны под сильной охраной туда-сюда гоняет. А до Варны до этой всего ведь ничего — меньше полсотни вёрст, но выйдешь к ней — отрежут и посекут. Нам ведь велено басурман в нашу сторону не пускать, а в больших сшибках с ними не сходиться.
— Вот и нам тоже велено, — проворчал ехавший рядом командир стародубовцев. — Однако и свободы туркам тоже давать не следует. Ладно, посоветуемся с вашим начальством, подумаем, как быть.
На постой встали в небольшом селе вёрст за десять севернее Базарджика. В хатах разместилось только полковое начальство и штабные офицеры. Для всех остальных был лагерь на выгоне. Палатки ехали где-то далеко с полковым обозом, поэтому над головой у драгун ночью было звёздное небо.
— Даже ночью тут жара стоит, — сетовал, сидя на вальтрапе, Загорский. — Сушь, оттого и голова тяжёлая, полынью да пылью пахнет. То ли дело у нас под Борисовом. Выйдешь на крыльцо батюшкиного дома, втянешь в себя воздух — свежо-о, цветами, мёдом пахнет, а чуть пройдёшь по заросшей травой дороге, на тебя вереском пахнёт и сосновым духом. У нас вообще никогда зноя не бывает, рядом ведь болота большие, Домжерицкие, похоже, они-то и холодят.
— Эка невидаль — болота, — хмыкнул, качая головой, Назимов. — И чего там, в болотах этих, делать? Не пройти, не поохотиться, даже крестьянина на пашню не послать, одним словом, бесполезная зыбь.